Кочевники поневоле

Я прикажу, она не посмеет ослушаться – я вырастил её и воспитал, кроме меня у неё никого не осталось. Ты – хороший парень, правильный, ты её вытащишь. Мы здесь все смертники, независимо от того, вернётся твой друг с оружием или нет. Хотя мне изначально было ясно, что не вернётся.

– Тогда не пойду я, Медведь, – проговорил Курт. – Не пойду, даже если ты её уговоришь. Ты бы поступил так же на моём месте. Ты не ушёл бы, зная, что твоих друзей и сородичей через несколько дней казнят. Так и передай ей. Жить в вашем шатре больше не стану.

Курт повернулся и зашагал к центру лагеря, туда, где в общем шатре содержали пленных.

Медведь, теребя бороду, исподлобья глядел ему в спину. Утром он разыскал рыжего Илью и отвёл в сторону.

– Я слыхал, у тебя были проблемы с одним из пленных? – спросил Медведь. – С тем, который потом несколько дней гостил у меня.

– Проблемы не у меня с ним, а у него со мной, – усмехнулся Илья. – Точнее, одна проблема. В том, что я проживу ещё какое-то время, а он – нет.

– Слушай меня внимательно, – спокойно сказал Медведь. – Шлёпнут пленных или не шлёпнут, не твоего ума дело. Но если не шлёпнут, и с парнем по твоей вине что-то случится, ты переживёшь его на сутки, не больше. Ты понял?

Кровь бросилась рыжему в лицо, кулаки непроизвольно сжались. Он тяжело задышал, но смолчал.

– Ну, и прекрасно, – Медведь хохотнул и приятельски хлопнул Илью по плечу.

***

На следующее утро выпал снег – Курт видел его впервые в жизни. Белый до боли, похожий на пух, он покрывал землю, деревья, шатры и палатки, придавая всему ненастоящий, игрушечный вид. Будто нутро детской куклы, подумалось Курту. К полудню снег стаял, но под вечер пошёл опять и укутал белым одеялом лагерь. До появления головных декабрьских кочевий оставалась всего неделя, а на день раньше истекал назначенный пленным срок.

– Ну, как было в гостях? – подсел к Курту Мартин Бреме.

– Не обижали.

– Что ж выгнали? Или сам ушёл?

Курт не ответил. Воспоминания о том, что произошло днём раньше, и о том, что в тот же день было сказано, терзали его, мучили не позволяющей думать головной болью и стесняли дыхание в груди.

– Скажи, Мартин, – неуверенно начал Курт. – Люди зимы согрешили перед Господом, и он назначил им наказание, так? Однако в чём именно они согрешили, в заповедях не говорится.