Блондинка в бетоне

А что ты имеешь в виду, когда говоришь, что у него мог быть сообщник?

– Ну, если это сделал Чёрч, то кто прислал записку, если Чёрча уже нет в живых? Очевидно, это должен быть кто-то, кто знает, что это сделал Чёрч, и знает, куда он спрятал тело. Если дело обстоит именно так, то кто этот второй? Сообщник? Может, Чёрчу кто-то помогал убивать, а мы об этом до сих пор ничего не знали?

– Помните Хиллсайдского Душителя? – спросил Эдгар. – Оказалось, что это – душители, во множественном числе. Двоюродные братья, которым нравилось убивать молодых женщин.

Паундз сделал шаг назад и удрученно покачал головой – такой поворот событий явно угрожал его карьере.

– А может, это Чандлер? – сказал Паундз. – Ну, скажем, жена Чёрча точно знает, где тот хоронил тела убитых. Она сообщает это Чандлер, и та разрабатывает такую схему: пишет записку, подделываясь под Кукольника, и оставляет эту записку в участке. Тогда она с гарантией выигрывает дело.

Босх мысленно прокрутил в голове этот вариант.

– Но тогда получается, что Чёрч одни тела хоронил, а другие нет. Психиатр, который консультировал тогда спецгруппу, говорил, что он выставлял своих жертв напоказ – он был эксгибиционистом. В самом конце, после седьмого убийства, он даже стал отправлять записки – и нам, и в прессу. Если одни тела он выставлял напоказ, а другие закатывал в бетон, это как-то нелогично.

– Да, пожалуй, – согласился Паундз.

– Мне больше нравится вариант с подражателем, – сказал Эдгар.

– Но зачем копировать все, вплоть до подписи, а затем прятать тело? – спросил Босх.

На самом деле он не ждал от них ответа. На этот вопрос он должен был ответить себе сам. Они долго молчали, и с каждой секундой становилось все яснее, что Кукольник, видимо, до сих пор жив.

– Кто бы это ни сделал, к чему тогда записка? – сказал наконец Паундз, выглядевший весьма возбужденным. – Зачем он послал нам записку? Ведь без нее он вышел бы сухим из воды.

– Затем что ему нужно внимание, – сказал Босх. – Как и Кукольнику. Начинающийся процесс будет как раз кстати.

После его слов снова воцарилось долгое молчание.

– Главное здесь, – сказал наконец Босх, – это идентификация тела. Выяснив, сколько времени она пролежала в бетоне, мы поймем, с чем столкнулись.

– Так что же нам делать? – спросил Эдгар.

– Я скажу, что делать, – сказал Паундз.