Блондинка в бетоне

Но если Чёрч убил эту женщину, а теперь уже и сам умер, кто же тогда оставил записку в дежурной части?

Выпрямившись, он впервые целиком окинул взглядом обнаженное тело, сморщенное, никому не нужное. Может быть, там, под слоем бетона, лежат и другие тела?

– Закрывай, – сказал он Сакаи.

– Ну что, это он? – спросил Сакаи. – Кукольник?

Босх ничего не ответил. Выбравшись из фургона, он расстегнул свой комбинезон – надо же впустить внутрь хоть немного воздуха.

– Эй, Босх! – позвал оставшийся в автофургоне Сакаи.

 – Мне просто интересно – как же вы все это нашли? Если Кукольник мертв, то кто подсказал вам, где искать?

Не ответив и на этот вопрос, Босх медленно направился в сторону навеса. Похоже, оставшиеся все еще не решили, как именно нужно удалять бетон, в котором нашли тело. Стараясь не запачкаться, Эдгар стоял в сторонке. Босх подал знак ему и Паундзу, и они втроем собрались слева от канавы – там, где их не могли услышать.

– Ну что? – спросил Паундз.

 – Что мы имеем?

– Похоже на работу Чёрча, – сказал Босх.

– Черт! – буркнул Эдгар.

– Почему ты так уверен? – спросил Паундз.

– Из того, что я видел, ясно, что совпадает каждая деталь. Включая подпись. Она тоже там.

– Подпись? – переспросил Эдгар.

– Белый крестик на ноге. Во время расследования мы сохранили это в тайне, заключив соглашение с репортерами, чтобы они об этом не сообщали.

– А может, Кукольнику кто-то подражает?

– Может быть.

Публика не знала о белом крестике до самого окончания расследования. А потом Бреммер из «Таймс» написал об этом деле книгу и упомянул про крестик.

– Ну, значит, это подражатель! – заявил Паундз.

– Все зависит от того, когда она умерла, – сказал Босх.

– Его книга вышла через год после смерти Чёрча. Если она убита после этого, мы имеем дело с подражателем. Если ее закатали в бетон раньше, то я не знаю…

– Черт! – сказал Эдгар.

Немного подумав, Босх заговорил снова:

– Тут есть несколько вариантов.

Это дело рук подражателя, или же у Чёрча был сообщник, о котором мы ничего не знали. Или же… я шлепнул не того, кого надо. Возможно, тот, кто написал записку, говорит правду.

Повисло неловкое молчание. Так бывает, когда на улице лежит собачье дерьмо, – все его осторожно обходят, стараясь не коснуться даже взглядом.

– А где записка? – спросил наконец Босх.

– У меня в машине. Могу принести.