Слуга смерти

– Черт возьми, – пробормотал он.

Он явно был раздражен, хотя мне не в чем было его винить. Судя по темным кругам под глазами, в последнее время он почти не спал. Я надеялся, что его информатору хватило ума какое-то время не возвращаться в тот бар в Южной Дакоте.

– В твоей штуковине есть подсветка?

– Конечно.

– Тогда у нас еще есть время.

Я снова двинулся с места.

Он не пошевелился.

– Уорд, не думаю, что это того стоит. Даже по прямой до шоссе идти сорок минут, может быть и больше.

Мы обошли весь район, отмеченный на карте.

Я повернулся:

– А когда он сделал эту отметку? Где это было?

– В баре.

Всего лишь с расстояния в несколько ярдов голос Зандта звучал так, словно ему приходилось пробивать себе путь сквозь туман.

– Вот именно. Другими словами, неделю назад и за много сотен миль отсюда. Насколько он был тогда пьян?

– Он сказал, что вполне уверен.

– Вероятно, он точно так же был уверен, что сможет удержать стакан. Ты мог положиться на слова свидетеля хоть раз, когда служил в полиции?

– Нет, конечно, – бросил он и, достав мобильник, уставился на него.

 – Нет сигнала. Мы далеко зашли, Уорд.

– Во всех отношениях. Но… – Я замолчал, чувствуя, будто весь мир вдруг сместился в сторону. – Что это, черт возьми?

Он шагнул ко мне, и мы встали плечом к плечу. Потом он увидел то же, что и я.

– Господи…

Чуть впереди нас шел человек, очертания фигуры которого выглядели слегка размытыми в тумане. Он был одет в серый деловой костюм и черные туфли, совершенно неуместные для здешних мест.

Полы его пиджака негромко хлопали на ветру. У него был целеустремленный вид, словно он направлялся во вполне конкретное место. Но, несмотря на это, он никуда не двигался.

Шагнув вперед, я потянулся к пистолету, но передумал. Потом, немного поразмыслив, все же достал оружие.

Слегка разделившись, мы подошли к идущему.

На вид ему было за пятьдесят. Седые волосы когда-то были хорошо подстрижены, сейчас же они просто прилипли к голове.

Руки и лицо выглядели весьма малопривлекательно. Когда-то белые, теперь они окрасились в разные оттенки синего и ярко-розового, местами переходившего в некий пурпурно-коричневый цвет, для которого я не знал названия. Шею пересекал неровный разрез до самого левого уха, от которого ножом был отхвачен кусок. Отсутствовала и верхняя губа. От него пахло, но запах не казался невыносимым благодаря очень холодному и сухому воздуху.