По острому лезвию ножа

Утром в понедельник, наливая вторую по счету чашку крепкого кофе, девушка не могла отделаться от мысли, что упускала что-то важное, стоящее. То, на чем следует заострить свое внимание. И это что-то ускользало как вода сквозь пальцы, оставляя Деланс наедине со своими терзающими мыслями. Моргнув, она все же заставила себя сконцентрироваться на лекции. Преподаватель без умолку рассказывал о крайней сложной, химической реакции, активно жестикулируя руками. Она взяла в руки ручку и уставилась на свой конспект.

Все ее действия были автоматическими, чисто отработанными, и она совершенно не заметила, как быстро пролетел день. Все мысли сводились к убитой подруге, и это заставляло все внутри сжиматься от едкого ужаса, расползающегося по телу, словно ядовитый туман, который поражал каждую клеточку.

– Дорогие студенты, – резковатый, до дрожи противный голос ректора врезался в сознание молниеносной стрелой, заставляя вздрогнуть и отвлечься от собственных записей.

Подняв глаза, она увидела нарочито-лживое скорбное выражение лица. И это вызвало новый приступ неконтролируемой злости. Голубые, казалось бы, похожие на чистое небо глаза, смотрели куда-то вдаль, даже не акцентируя внимание на студентах. Он говорил четко, громко, с притворным сожалением, будто бы эта ужасная трагедия лично затронула и его. – До меня дошли крайне скорбные вести. Одну из наших выдающихся студенток обнаружили мертвой. Было совершено жестокое убийство. Джулия Макдэвон могла бы прожить долгую, счастливую жизнь, с отличием закончить наш славный университет и добиться огромных высот в выбранной специальности, но ее жизнь по самому трагичному стечению обстоятельств оборвалась, – он с важным видом снял с орлиного носа очки в дорогой оправе и протер их безукоризненно белоснежной салфеткой с вышитыми золотыми нитями инициалами. Затем ректор продолжил восхвалять Джулию, будто бы они были хорошо знакомы и тесно общались в неофициальной обстановке. Будто бы он знал, какой она была замечательной. В аудитории стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь его противным голосом. Никто не смел прерывать столь тяжелые минуты. Кессади снова чувствовала, как печаль опустилась удушающим облаком, перекрывая доступ к кислороду. – Если кто-нибудь из вас обладает хоть какой-нибудь информацией, которая поможет следствию в поимке преступника, миссис и мистер Макдэвон будут вам благодарны.