Охотники за скальпами

Девочка, не догадываясь о причине, заметила эту необычную особенность рисунков.

– Почему? – спросила она однажды, когда мы сидели вместе. – Эти дамы в разных костюмах, они разных национальностей, верно? Но почему их лица так похожи? У них похожие черты лица, нет, те же самые, мне кажется.

– Это твое лицо, Зоя: никакое другое я не могу рисовать.

Она подняла свои большие глаза и посмотрела на меня с выражением невинного удивления. Она покраснела? Нет!

– Они похожи на меня?

– Да, насколько я смог это передать.

– А почему вы не рисуете другие лица?

– Почему? Потому что я… Зоя, боюсь, ты меня не поймешь.

– О, Энрике, неужели вы считаете меня такой плохой ученицей? Но я понимала все, когда вы рассказывали о странах, в которых побывали. Я могу понять и это.

– Тогда я скажу тебе, Зоя.

Я наклонился вперед, сердце мое билось, голос дрожал.

– Потому что твое лицо всегда передо мной; я не могу рисовать никого другого. Я… я люблю тебя, Зоя!

– О! Так вот в чем причина? Когда кого-то любишь, его лицо всегда перед тобой, хотя его самого может и не быть? Это так?

– Это так, – ответил я с горьким разочарованием.

– Это и есть любовь, Энрике?

– Да.

– Тогда я тоже должна вас любить; где бы я ни была, я вижу ваше лицо; оно всегда передо мной. Если бы я могла рисовать, как вы, я бы тоже могла вас нарисовать, даже если вас нет рядом. Что это значит? Вы думаете, что я люблю вас, Энрике?

Ни одно перо не сможет описать мои чувства в этот момент. Мы сидели на скамье, и листы с рисунками лежали между нами.

Моя рука двигалась по этим рисункам, пока не сжала пальцы моей спутницы; она не противилась. Дикое чувство охватило меня от этого электрического прикосновения; бумага упала на пол, и с бьющимся, но гордым сердцем я привлек Зою к себе!

Сопротивления не было. Наши губы слились в первом поцелуе; это был поцелуй взаимной любви. Я чувствовал, как бьется ее сердце, как и мое в груди. О радость! Радость! Я владыка этого маленького сердца!

Глава пятнадцатая

Свет и тень

Дом, в котором мы жили, стоял на наклонном прямоугольном участке, спускающемся к реке Дель Норте.

Участок огражден глиняной стеной, и на нем большой сад. Вдоль стены высажены ряды больших кактусов, и их колючие ветви создают непроходимую преграду. На участок можно попасть только через один вход, перегороженный прочными воротами; я заметил, что ворота эти всегда заперты. У меня не было желания выходить через них.