Пиратский остров; Молодые невольники

Колонисты, поселившиеся на древней земле индейцев-чоктавов, были далеко не рыцари без страха и упрека. Без страха-то они, пожалуй, и были, но их безупречность была, во всяком случае, сомнительна. Для них богатства и умения искусно владеть револьвером вполне хватало для того, чтобы признать человека достойным уважения. А Нат Брэдли был как будто создан для того, чтобы блистать в обществе Виксбурга и его окрестностей.

Виксбург – это город, которым за несколько лет перед описываемыми событиями завладела банда, состоявшая из негодяев всевозможных национальностей.

Некоторое время на улицах города царил какой-то нескончаемый хаос. Горожанам приходилось очень даже не сладко.

В конце концов бандиты были схвачены, но старая закваска так и осталась в этом краю. Пребывание злодеев сильно отразилось на нравах населения. То, что рассказывалось про Ната Брэдли, про его выходки и характер, никого не удивляло и доказывало лишь, что он вполне достоин жить среди колонистов Миссисипи и водить с ними дружбу.

Но Генри Вудли по своему характеру ничуть не подходил Брэдли. Редко встречались люди более противоположные, более неспособные подружиться. Правда, Генри жил немного как дикарь, делил хлеб-соль с не очень-то цивилизованными людьми, но по натуре был мягок, казался скорее даже застенчивым, хотя это и не свойственно охотникам.

Я не мог объяснить себе, как такой человек находит удовольствие в обществе Ната Брэдли. Но мне было неудобно беседовать о своем хозяине с его невольниками.

Не будь я особенно заинтересован двумя близкими ему лицами, я и не завел бы этого разговора, но любопытство мое было так возбуждено, что я не удержался от косвенного вопроса.

– А ты, Джейк, кажется не очень-то любишь Ната Брэдли?

– Да и никто из нас, негров, его не любит. Его просто ненавидят все!

– Ну а ведь белые его уважают?

– Не знаю, масса, не знаю.

– Как «не знаешь»? Твой господин, например, большой друг Ната Брэдли.

– Масса Генри?

– Да, мистер Генри.

– Да ведь он со всеми дружен.

– Правда?

– Да, он мухи не обидит, комара на собственном носу не убьет. Вот на охоте – до медведей, до пантер – он зол. Охота и собачий лай его возбуждают; он становится совсем другим человеком, когда у него ружье в руках и он стоит перед дичью. А так он очень добр.

– Да, он любит охоту и охотников. Но Нат Брэдли, кажется, и не охотится никогда; почему же твой господин его так любит?

– Кто знает! Может, любит, а может, и нет.