Смертельный выстрел

В результате собравшиеся поддержать его бедную родительницу имели не больше представления о нежных отношениях между Чарльзом и Хелен Армстронг, чем о причинах несчастья, которое оплакивала теперь вдова.

Одна Каролина Клэнси знала о чувствах сына, но в первый момент, раздавленная горем, даже не подумала поделиться этими сведениями с сочувствующими соседями. То был семейный секрет, слишком священный даже для расположенных к ней ушей, и остатки прирожденной гордости заставляли хранить его. Время откровенности еще не пришло.

Но вскоре оно должно было наступить – это вдова понимала. Все придется рассказать, ведь после того как первый приступ горя, когда ее мысли целиком были прикованы к убитому сыну, прошел, и теперь они обратились к тому, кого она подозревала в убийстве. В ее случае это было больше, чем подозрение. Зная обстоятельства, миссис Клэнси была почти уверена не только в том, что совершено преступление, но и в том, кто его виновник.

Лежа на постели с льющимися по щекам слезами и тяжело вздыхая под хор голосов, старающихся ее утешить, вдова молчала.

Скорбь несчастной была слишком велика, чтобы язык мог выразить ее. Но перед ее мысленным взором постоянно стояли два лица: лицо убитого и лицо убийцы. То есть ее сына и Ричарда Дарка.

Вопреки неосведомленности об этих обстоятельствах, думы добросердечных соседей вдовы постоянно обращались к Дику Дарку, а имя его не сходило у них с уст.

Необъяснимое поведение молодого человека минувшим днем, равно как и странная реакция собаки, – все это сейчас припоминали и живо обсуждали.

С чего псина так себя повела? Почему среди целой толпы облаяла только одного человека, а затем так яростно бросилась на него? Объяснение, данное самим молодым человеком, показалось неубедительным уже тогда, а теперь, когда участвовавшие в поисках трезво осмысливали все, покуривая трубки, и вовсе выглядело притянутым за уши.

Пока они обсуждали это, калитка перед входом в коттедж скрипнула, и вошли два человека.

Когда они приблизились к крыльцу, где свет фонаря из сальной свечи упал на лица Саймона Вудли и Эдварда Хейвуда.

Охотники были хорошо знакомы всем собравшимся, и им обрадовались как людям, способным скрасить тягостный и скучный ночной дозор.

Когда вновь прибывшие поднялись на крыльцо, по их лицам стало видно, что у них есть чем если уж не развеселить, то оживить общество. Они явно разузнали что-то, касающееся занимающей всех темы, причем важное.