Всадник без головы

 – Хотя ты мой двоюродный брат и отец считает тебя верхом совершенства, я этого не считаю, о нет! Я никогда не скрывала это от тебя – не так ли?

Колхаун только нахмурился в ответ на это горькое для него признание.

– Ты мой двоюродный брат – и только, – продолжала девушка строгим голосом, резко отличавшимся от того шутливого тона, которым она начала беседу. – Для меня ты больше никто, капитан Кассий Колхаун! И не пытайся, пожалуйста, быть моим советчиком. Только с одним человеком я считаю своим долгом советоваться, и только ему я позволю упрекать себя.

А поэтому прошу тебя, мастер[7 - Мастер – обращение к юноше или мальчику из богатой семьи; негры-невольники произносили «масса» и называли так хозяев.] Каш, воздержаться от подобных нравоучений. Я никому не стану давать отчет в своих мыслях, так же как и в поступках, до тех пор, пока не встречу достойного человека. Но не тебе быть моим избранником!

Закончив свою отповедь, девушка снова откинулась на подушки, смерив капитана взглядом, полным негодования и презрения.

Потом она задернула занавески кареты, давая этим понять, что больше не желает с ним разговаривать.

Крики возниц вывели капитана из оцепенения. Фургоны снова двинулись в путь по мрачной прерии, которая едва ли была мрачнее мыслей Кассия Колхауна.

Глава III

Путеводная стрелка

Путешественники больше не беспокоились о дороге: след лассо тянулся непрерывной змейкой и был так отчетливо виден, что даже ребенок не сбился бы с пути.

Он не шел по прямой, а извивался между зарослями кустарников. Порой, когда путь лежал по местности, где не было деревьев, он отклонялся в сторону. Делалось это не случайно: в таких местах были глубокие овраги и другие препятствия – змейка следа огибала их, показывая дорогу фургонам.

– Как это предусмотрительно со стороны молодого человека! – сказал Пойндекстер. – Право, я очень жалею, что мы не узнали его имени. Если он служит в форте, мы еще встретимся с ним.

– Без сомнения! – воскликнул Генри. – И я буду этому очень рад.

Луиза сидела, откинувшись на спинку сиденья, – она слышала разговор между отцом и братом, но ничего не сказала, только в ее взгляде можно было прочесть, что она всем сердцем разделяет надежду брата.

Радуясь скорому окончанию трудного путешествия, а также возможности до захода солнца увидеть свои новые владения, плантатор был в прекрасном настроении.