Жёлтый вождь

Не видят и даже не знают о ее существовании; собираясь вокруг вечернего костра, чтобы поужинать, они веселы, как только возможно в таких обстоятельствах.

Для многих из них это последняя в жизни еда, как и последний в жизни вечер. Прежде чем солнце снова осветит Лонгз Пик, половина из них будет спать сном смерти – корраль превратится в их кладбище!

Глава IV. Раскрашенный отряд

Примерно в пяти милях от лагеря эмигрантов и почти в тот же час другая группа разбивает лагерь на равнине.

Между двумя группами путников нет никакого сходства ни во внешности, ни в языке, на котором они говорят, ни в лагерном оборудовании.

В этой группе все всадники, фургонов у них нет, да и палаток нет. Спешившись, они привязывают лошадей к колышкам и пускают пастись, а сами расстилают шкуры буйволов, которые служат им убежищем и кроватью.

Их около сорока человек, и все мужчины. Среди них ни одной женщины или ребенка. Это все молодые люди, хотя есть и несколько исключений.

Чтобы определить цвет их кожи, их следовало бы вымыть: вся кожа, не покрытая набедренной повязкой и кожаными леггинсами, раскрашена, так что не остается ни кусочка естественного цвета.

Вряд ли нужно после этого говорить, что они индейцы, или добавлять, что их раскрашенные и обнаженные по пояс тела говорят, что они «на тропе войны».

Другое доказательство этого – их вооружение. У большинства из них ружья. В охотничьей экспедиции у них были бы луки и стрелы: на охоте племена прерий предпочитают это оружие.

[5 - У такого предпочтения несколько причин. Стрела убивает неслышно, не встревожив дичь; к тому же порох и свинец стоят дороже, а стрелы можно себе вернуть.] Есть у них и копья, укрепленные у седла, а на поясе томагавки. Все вооружены лассо.

Один из них сразу распознается как вождь. Об этом говорят его одежда и украшения, а его поведение и обращение с другими развеивает все сомнения. Его как будто не только боятся, но и уважают, словно не только полученный по наследству пост вождя дает право ими командовать.

И он командует ими – не деспотически, но решительно; тон голоса и осанка говорят, что он не потерпит неповиновения. Когда он спешивается на месте, избранном для лагеря, его лошадь сразу уводит другой человек, а сам вождь, сбросив великолепный плащ их шкуры белого волка, расстилает его на траве и ложится на него. Достав из расшитой сумки трубку и закурив, он задумывается, словно ему не нужно заниматься лагерем; все остальные не мешают ему.