Очарование невинности

Итак, я пошла в дамскую комнату, умылась и, вернувшись за столик, воспользовалась ингалятором. Потом я отошла к барной стойке, чтобы купить бутылочку воды, а у столика меня уже ждали охранники и полиция. Они показали мне видео, снятое скрытой камерой, и спросили, не я ли это. Я подтвердила. Они вывели меня из зала, обыскали мою сумочку, нашли ингалятор и обвинили меня в употреблении героина. Мне больше нечего добавить.

– Не совсем так.

Под его настойчивым взглядом Ана почувствовала, как ее бросает в жар.

– Я все тебе рассказала.

– Ты не отрицала, что употребляешь наркотики.

– Конечно, отрицала! Как ты смеешь?!

Бастьен подался вперед:

– У меня есть полное право разговаривать с тобой в таком тоне. Видишь ли, благополучие моей компании под угрозой.

Ана знала, что не сделала ничего плохого, и не позволила страху овладеть ею.

– Ладно. Я не употребляла, не употребляю и никогда не буду употреблять наркотики. Доволен?

Бастьен прищурился:

– Оставляла ли ты свою сумочку без присмотра?

– Я не держала ее в руках постоянно.

– В отличие от меня это дело не задевает их личные интересы, поэтому я считаю, что имею полное право выяснить, как все было, не так ли?

– Поверь, я и сама хочу узнать, что произошло. Не забывай, что на кону и моя репутация.

Из-за этой нелепости Ана могла не попасть в археологическую экспедицию своего отца. Конечно, профессор Сантьяго Дюваль – всемирно известный ученый, но это не поможет его единственной дочери, которой он с малолетства привил отвращение к семейным ценностям.

К сожалению, ее мать пользовалась этим вовсю и извлекала выгоду из авторитета мужа. Когда ей это наскучило, она переключилась на швейцарского банкира. Это произошло шестнадцать лет назад, но отец Аны предпочитал не вспоминать кромешный ад – их развод.

Ана задумчиво посмотрела на Бастьена. Интересно, помнит ли он ту ужасную зиму? Может, под своей ледяной маской он скрывает переживания?

– Ну что, снова хочешь меня уволить? – поинтересовалась она.

– Если бы все было так просто! Мы уже запустили рекламу в США и Японии. Если тебя уволить, придется заново снимать весь материал.

Зазвонил его телефон. Бастьен разговаривал, не сводя с нее глаз. Каждой клеточкой Ана ощущала, как он, оставаясь невозмутимым, пронизывает ее взглядом.

Она не могла понять, кто и по какому вопросу звонит, поскольку лицо Бастьена не выражало ни удовольствия, ни разочарования.