Истинная для двоих

– Ой, Машка, рассказывай все! – Юля потянула мою сестрёнку на кухню, но та неожиданно вырвалась и насупилась.

– Я лучше спать пойду. Поздно. А завтра в школу.

Развернулась и ушла, оставив нас стоять в коридоре.

– Это была шутка? – удивилась Юля.

– Она не хочет со мной разговаривать, – вздохнула я.

– Так, это уже ни в какие ворота! Вам точно нужно все обсудить. И не думай, что я залетно в вашей жизни появилась, не отвертитесь теперь, я же упрямая. Помнишь, надеюсь?

Это я точно помнила, поэтому даже возмущаться её самоуправством не стала.

Мы заварили чай и долго болтали, вспоминая детство. Впервые за эти дни мне было хорошо. Так бывает, если рядом находится человек, который знает тебя лучше, чем другие, пережил если не столько же, то многое, помнит те же истории, события, людей. Это не страшно, когда прошлое тает и стирается из памяти, плохо, когда нет никого, кто бы помог его восстановить.

– А помнишь? – говорила Юлька, и мы смеялись.

Раз за разом. Кружка за кружкой. Мы все делились своими планами и страхами, рассказывали, как жили, и сколько желаний уже не получится воплотить в реальность, потому что выросли и осознали, мир не такой простой.

В какой-то момент от переполнявших меня эмоций закружилась голова, и я решила сходить в ванную, чтобы освежиться. Но успела только встать и схватиться рукой за столешницу, потому что кухня решила прокатиться куда-то вниз.

– Анька! – встревоженно вскочила Юля. – Что с тобой?

– Мне бы… Мне бы в ванную.

К головокружению добавилась тошнота.

С этими нервами я точно доведу себя до могилы. Нужно начинать не только выбираться из раковины, но и приниматься следить за здоровьем.

– Пошли! Я отведу тебя, – Юля обняла меня, потянула в коридор. – Слушай, ты только не обижайся на то, что я сейчас спрошу… Хорошо?

– Спрашивай уже, – попыталась весело хмыкнуть.

Не получилось.

– У тебя секс давно был? – выпалила она.

Я даже замерла, не зная, что ей ответить. С одной стороны… Да, черт возьми! Мне было стыдно признаваться в том, что произошло совсем недавно.

Но и сказать «да» почему-то сложно. Это как признаться в постыдном поступке, в неправильном с точки зрения всех возможных участников.

– Ну… Был.

– Давно? – не выпускала она меня из цепких ручонок.

Как сказать?

– Ну, два месяца. Где-то. Прямо… Прямо перед тем, как мы папу отключили.

Юлька резко выдохнула.

– Стой здесь.

Она прислонила меня к стене, а сама вернулась к двери, где бросила сумку и куртку.