Яра. Насмешка судьбы

Душевые не общие. И комната у тебя отдельная. Мы же не в ильрийской древности живем. – Возмутился ирлинг и распахнул передо мной тяжелую дверь.

Добро пожаловать в новый дом, Яра. Выдохнула и вошла в спальню. Она оказалась небольшой, но вполне себе уютной. Минимум мебели, светлые тона, большие окна. Не хватало только каких-нибудь мелочей, чтобы хоть как-то «обуютить» пространство.

– Обживайся. Я зайду за тобой завтра. – Сказал он это практически в самое ухо и … исчез. Натурально исчез, оставив меня с мурашками на спине и чувством чего-то не то чтобы неправильного, но не самого обычного.

Глава 8

Кабинет ректора

Рэдерик поджал губы. Тихо выругался. Он смотрел на поступивший запрос и не знал, как правильно ответить. Или знал, но никак не мог перебороть себя и отправить сообщение в императорскую канцелярию.

Его Величество просил отдать пустующие преподавательские места на факультете дознавателей четвертому Кругу. Как назло, все три кандидата идеально подходили на заявленные должности.

Даже формальной причины для отказа у ректора не было.

Арты! Арты в его академии. Еще и полным Кругом! Рэдерик сжал карандаш. Тот не выдержал натиска и осыпался в руках хозяина мелкой пылью.

Ответить отказом на императорский запрос ректор не мог. Успокаивая себя лишь тем, что это всего на один семестр. А может, и меньше. Ирлинг потер виски, размял шею и отправил вестник.

К счастью, подобная документация не требовала витиеватых ритуальных ответов. Все обошлось заполнением стандартной формы.

Осталось позаботиться, чтобы адепты женского пола как можно реже пересекались с представителями правящей расы. Хорошо, что на факультете дознавателей только одна девушка. И с полным иммунитетом.

Кабинет императора

Гариус сложил руки за спиной и застыл каменным изваянием. Ждал, когда отец озвучит решение ректора Барэда. Он знал, отказать ирлинг не может. Даже формальных причин для этого не было. Каждый член его Круга идеально подходил на роль преподавателя. Но, кто знает что ректора в голове? Слишком ревностно он относился к своей академии.

Гариус ла Карет перевел взгляд на отца. Пожилой арт не спеша перекладывал исписанные листы из одной стопки, в другую. Иногда поглядывал на сына. Молчал. Он никуда не торопился. Гариусу начало казаться, что так родитель испытывает его терпение на прочность. Хорошо, что остальных членов правящего круга здесь не было. Иначе пришлось бы долго объяснять, какого рожна им с побратимами понадобилось в академии.