Соня. Улыбка Бога

Конечно, я понимала, что после этих ужасных, гноящихся и кровоточащих ран, пятно не такая уж большая проблема. Но внутренний перфекционист требовал идеального исполнения. Или близкого к идеальному.

– Чего?

Женщина подошла ближе и внимательно посмотрела на плечо дочери. На белой коже осталось несколько розовых пятен. Еще несколько дней, и от них не останется ни следа. Только ровная, здоровая кожа девушки.

– Это… – Женщина зажала рот руками, из глаз потекли слезы. Интересно, у нас еще осталась успокоительная настойка? – Вы… Она…

– Если Вы успокоитесь и дадите мне закончить работу…

– Молчу – молчу! – Мама Яли подняла руки и сделала шаг назад.

– Присядьте пока на кровать. Ронни Вас не тронет.

После одобрительного «кар» вернулась к лицу свое первой пациентки. В том, что после Яли ко мне выстроится очередь, я почему-то не сомневалась.

Дариш

Солнце упало за горизонт. Советник поднялся в свой кабинет, в императорском дворце, и плюхнулся в кресло. Не слишком удобное. Но сил перебраться за стол или дойти до спальни у мага не было.

Разгребать приходилось все и сразу: зыбкие договоренности с нагами, которые были так важны для империи, поиски Софи, которая никак не выходила из головы Дариша, куча трупов по всей империи, обман Виленты и Камилл. Что из этого выматывало советника больше, сказать было сложно.

Мужчина расстегнул жилет и достал из внутреннего кармана красивую резную флягу. В ней он носил бодрящее зелье. Открутил крышки и обнаружил, что фляга опустела еще утром.

Спальня Хаша

– Я рад, что ты вернулся домой.

Сафанир вошел в спальню Хаша потайным коридором. Он часто так делал, когда хотел поговорить с братом без лишних свидетелей.

– Я тоже. – Кивнул черный наг.

Сафанир поджал тонкие губы. Брат выглядел плохо. Синие круги под глазами, впавшие щеки, нехватка веса. Если бы Саф не знал о найре, решил бы, что у Хаша началась преждевременная линька. Наги этот процесс переживали сложно. Становились уязвимыми, раздражительными и предпочитали этот период пережидать где-нибудь в глуши, полностью обернувшись.

– Она пересекла границу Шихарафата и растворилась.

– Я знаю. – Кивнул принц. – Понял, когда отец объявил о твоем возвращении. Это же хорошо. В империи ни один наг не посмеет ее обидеть.

– И не наг. – Одна из ростовых картин отъехала в сторону, и в спальню вполз император Шахиф. – Никто не посмеет тронуть найру Советника.

– Добрый вечер, отец.