Богатырская работенка

Что-то треснуло, браток рухнул на меня, а труп на камни.

– Этот бомжара вшивый меня чуть не сожрал! – возмущенно проревел Гриша, рассматривая укоротившуюся на два десятка сантиметров штанину. Не обнаружив на ноге ран, он зло сплюнул в направлении барахтающегося в пыли экс-трупа и попытался отыскать среди камней оброненный в пылу борьбы пистолет. – Правильно его на цепь посадили. Псих ненормальный!

– Пить, – жалостливо застонал кусачий тип, выплюнув изжеванный до состояния ваты кусок штанины.

 – Воды…

– У-у-у, скотина, – протянул Гриша. – Всухую кусок в горло не лезет?

– Ущипни меня, – попросил я, пытаясь доказать сознанию, что происходящее не сон, а реальность. Попросил, и тотчас пожалел. То ли браток мстил за неподлежащий ремонту джип и убежавшую девицу, то ли просто сил не рассчитал, но в результате его щипка я взвыл от боли и подскочил до самого свода пещеры. А это почитай четыре метра.

– Воды! – напомнил о себе узник подземелья. – Озолочу… Только дайте воды.

– Э… Григорий, – обратился я к братку, – а может дадим ему воды?

– Он мне штаны от Фигуччи за семьсот баксов испортил, а я ему за водой бегать буду?

– Так он же не со зла.

– Ага. От доброты.

– Возможно он от голода рассудком повредился, – прошептал я братку на ухо.

– А чего ты шепотом?

– Чтобы он не услышал.

– А! Э… И что?

– Невежливо получится.

– Тьфу ты! Интеллигент вшивый.

– Пить… – напомнил о себе узник.

Посмотрев на извивающегося на полу страдальца, Гриша вздохнул глубоко, засунул пистолет за пояс и неспешно направился к джипу.

Заглянув в салон, браток достал из-под водительского кресла несколько бутылок. Но все они оказались пустыми. Тогда он залез в багажник и извлек оттуда пластиковую двухлитровую емкость темно-коричневого цвета с хорошо знакомой этикеткой. Знать и братку ничто человеческое не чуждо.

– Пить… пить…

– На, – одним движением скрутив пробку, Гриша протянул бутылку страждущему.

Скелетообразный узник с жадностью ухватил ее и припал к горлышку. Пластик захрустел на зубах. Пена побежала по подбородку. Его кадык несколько раз судорожно дернулся туда-сюда, и пустая бутылка отлетела в сторону.

– Чувствую, – с присвистом выдохнул прикованный к стене старик, – как силы возвращаются ко мне. Чувству… Ик!

Черные глазки узника сделались крохотными и сошлись на переносице.

– Вам плохо? – заволновался я.