Богатырская работенка

Были еще нескончаемые орды кумушек, которые все знают и делятся непрошенными знаниями вперемешку с собственными предположениями и догадками со всеми встречными и поперечными. Но они действуют лишь в ограниченном социуме родного поселения. Вот и выходит, что Иван-дурак славу заслужил отвагой богатырской, удалью молодецкой, да хитростью невиданной.

Бросил добрый молодец Иван меч-кладенец в ножны и вновь обратился к небесам:

– Ответьте мне, доколе будет продолжаться сие безобразие?

Во второй раз промолчали небеса.

Лишь тучка опустилась еще ниже, задевая лохматым брюхом верхушки высокорослых сосен.

А вот распростертый у ног богатыря старик, с цветом лица несовместимым с жизнью, неожиданно распахнул складчатые веки и обратил к Ивану блестящий взгляд черных глаз. Бездонные зрачки не оставили в глазных яблоках места каким бы то ни было отблескам света и проявлениям доброты. Бледные губы разошлись, обнажив острые как у вампира и желтые как у бобра зубы, и из черного провала рта донесся нечеловеческий лающий вой.

– Уууйю!

Иван-дурак отступил на шаг и крепче сжал рукоять меча-кладенца. Даже с завязанными на узел ногами Кощей Бессмертный оставался очень опасным противником. Обратиться зверем диким он уже не сможет, а вот укусить…

– Чего тянешь? – поинтересовался поверженный злодей, кривя рот в злобном оскале. – Руби уж… а то может отпустишь? Оно и домой на пару веселее идти будет.

– Не слушай его, – взвыл рельефный тигриный лик, украшающий центральную бляху щита-непоразита.

 – Бей! Кроши! Руби, Кощея вражину!

– Цыц! – не на шутку рассердился Иван. – Что за муха тебя сегодня укусила?

– Если бы одна, – вздохнул щит, – и если бы укусила…

Иван-дурак сочувственно вздохнул и пнул Кощея Бессмертного лаптем. А лапти-то у Вани непростые: мало того что размера пятидесятого, так и поверх лыка тщательно полосками железными усилены, чтобы сносу не было. Тщедушное тело поверженного злодея подлетело на полметра и с грацией супового набора рухнуло обратно.

Отравленный кинжал, который Бессмертный пытался незаметно вытащить из-под портянки, отлетел в пруд, где и воткнулся в шлем. Спустя минуту из воды, словно ошпаренные, повыпрыгивали лягушки, ставшие из зеленых – нежно-розовыми. Еще через две минуты всплыли вверх брюхом обе золотые рыбки, неведомо каким образом оказавшиеся в этих краях. Наблюдать за тем как спустя полчаса снимутся с насиженного камыша комары и подадутся в тайгу, Иван-дурак не стал. Недосуг.