Мотыльки

Быстрее справишься, быстрее выйдешь.

– Но зачем?

– Ты забыла? Священный обряд, – и почти по-дружески положила ей руку на плечо. – Справишься – докажешь, что ты не лох. И достойна быть принятой в семью «мигулей». А нет… – Она многозначительно покосилась в сторону бачка. – Будешь каждый день дежурить. Здесь.

Лёля убрала руку.

– Смотри. сигареты дорогие, импортные. Выкинешь – будешь должна кучу бабок. И вообще. Тут дела на полминуты.

И вышла, захлопнув дверь кабинки. Маша стояла с сигаретой в руке.

Руки дрожали. Она не знала, как вообще, нужно держать это, как курить. Ей становилось дурно от смешавшихся запахов кабинки и сигареты. Ей всю жизнь говорили, что курение убивает, что курят только падшие женщины. И если она сделает затяжку – это шаг в пропасть, к тем, кто бреют ноги и спят с мальчиками. Маша с ужасом смотрела на белую свёрнутую трубочку, от которой шёл лёгкий дымок. В чёрно-красных тлеющих угольках она видела весь ужас своего будущего.

– Она сейчас потухнет.

И вот тогда ты попала, – послышался голос из-за двери.

А может, всё не так ужасно? Сколько она видела девчонок, которые курят тайком. Да и мальчики. Иногда, она даже завидовала тем девочкам, которые хихикая, обсуждали что-то, о чём говорили только вполголоса. В любом случае, оставаться здесь она больше не могла.

Маша сделала вдох.

А выдохнуть не успела. Дым обволок изнутри всё, словно целлофановый пакет, а живот скрутило, как от просроченной колбасы. Маша не могла сделать ни вдох, ни выдох.

Она закашлялась. Так, что казалось, будто лёгкие сейчас просто выпадут ей на ладонь. Маша кашляла и тарабанила в дверь кабинки. Но хохот не прекращался. Под рёбрами кололо.

Возможно, именно тут она и умрёт. Вот так глупо. С сигаретой в руке. От мысли, что мать узнает про эту картину, Маше стало жутко. Она понимала, тем, кто за дверью, абсолютно всё равно. Маша наклонилась к унитазу и начала черпать оттуда воду, растирать ею себе лицо, смачивать губы.

– А что тут за собрание полуночное? – резко оборвал хохочущих девиц, голос дежурной по этажу.

Маша замерла. Затем, услышав топот убегающих ног, наспех выкинула окурок в унитаз и вытерла лицо футболкой. Неужели она спасена? Маша не раздумывая открыла дверь. Взгляд ее был испуганным, а глаза покраснели. Женщина, дежурившая на этаже, а заодно и преподаватель одной из дисциплин в колледже стояла, сложив руки на груди. Маша еще не всех педагогов помнила по именам.