Бумеранг

Я видел, как торчали её соски от боли. Их можно было в стену гвоздями забивать. Она мазохистка.

– Она садистка! У Кайры степень психиатра и она едва не плюнула в монитор, когда читала по губам. Она садистка с большим опытом и неуёмным желанием применять его на практике, а ты хочешь поделиться с ней статусом.

– Ума лишился? И мысль не проскользнула.

Он постучал костяшками пальцев сначала в дисплей, потом по столешнице.

– Слышал?

Сангушек мотнул подбородком.

– Как Гальса? – спросил он.

– Неплохо.

– И все?

– Достаточно.

– Какие-то невнятные впечатления. Она достойно пережила «твою смерть»?

– Она надёжна.

– Насколько?

– Она может быть другом.

– Как я?

– И как женщина тоже.

– О… – Сангушек подмигнул. – Кайра тут как-то спрашивала. Ну её. Она странная в этом отношении. Помню…

Креспин поднял ладонь, останавливая разбор нравственного облика Кайры.

– Доставка не состоялась.

– Да и черт с ней! Форс-мажор. Адресат погиб при пожаре.

– Нет. Доставку не отменить. Она изначально имеет другой адрес.

Голос Сангушека превратился в звенящий шёпот:

– Какой у тебя статус?

– Анхар.

– Понятно…. Её ведь любили, – он отвёл взгляд и сказал куда-то в сторону: – Ты любил…

У Креспина задёргалось веко, затем щека, и он прижал её пальцами.

– Ты видел сообщение Гальсы?

Сангушек потянулся к кувшину.

– Все видели. Ждут. Знаешь, я всегда верил, что она чистая. Таких, как эта девчонка, мало.

– Не темни.

– Марк попал в беду.

Креспин сузил глаза.

– Что с ним?

– У нас серьёзные проблемы. Очень серьёзные. Без вас с Гальсой не справиться. Я не собираюсь указывать, что тебе делать, но ты и сам уже давно знаешь, что это не Латиф и не Бубен – все гораздо хуже. И ещё эта сука Аста, как привет из преисподней. Зря ты её не прикончил.

– Сейчас поздно об этом жалеть. Закрывай не закрывай глаза, а она не исчезнет.

– А должна бы.

– Зато мы узнали, куда делся Пено и остальные. Так что с Гензером?

Креспин растёр лоб. О предательстве Марка он больше не думал с той секунды, как смотрел вслед красным огням машины, увозившей Гальсу под дождём. Стыд: жаркий и липкий, будто ладони стукача – вот, что он чувствовал от одной мысли об этом. Гензер не заблокировал систему безопасности, а это первое, что он должен был сделать, сдав его Латифу и КГБ.