Межвремье

Носительница крови непризнанного времени и непризнанного элемента – Святой Мелани, да еще и смешанной с кучей других смертных кровей. Ее кровь грязнее сточных канав.

На лице Ионы появилось оскорбленное выражение. Она разомкнула слегка подкрашенные губы, чтобы ответить, но Ларалайн остановила ее мягким взмахом руки.

– Ларалайн Даффи. Девушка с искалеченной жизнью и дырявой ширмой высокомерия, за которой она скрывает свои недостатки.

Выражение лица Даффи осталось холодным, но в глазах бушевала злость.

– Кален Холмс… – объявила Праетаритум торжественно.

– Хоулмз. Сколько можно путать?!

– …ты самый недостойный среди всех. Стыд и позор тебе, Ариан, за то, что взял такого оборванца, как он.

Кален сдержал пару вырывающихся матерных слов. Он ненавидел, когда его оскорбляли публично.

– И, наконец, Санни… – она произнесла его имя отвратительным, снисходительным тоном. – Мальчик, изгнанный родителями из собственного дома. Мальчик, лишенный будущего и престола.

Санни дрожал.

– Мальчик, изгнанный из-за своей любви.

После слов, ставших гвоздями, заколотившими крышку его гроба, он ушел. Иона бросилась за ним. Кален сжал руки в кулаки.

– А вы та еще мразь, – слова сорвались с его языка сами собой.

Гости смотрели на него как на сумасшедшего.

– Как ты смеешь?! – вскрикнула Праетаритум. Самодовольное выражение исчезло с ее лица.

– Кален… – обратился к нему перепуганный Ариан.

– Помолчи! Если ты не решаешься сказать это в силу своей трусости, то это скажу я и ни капельки не пожалею! Знаешь что, королева хрен пойми чего? Да мне, в принципе, плевать, чем ты заправляешь, но если учесть твое ужасное отношение к людям – даже хуже моего, – то ни ты, ни твои жалкие владения ничего не стоят.

Праетаритум задыхалась от возмущения.

– Я королева прошлого! – В ее твердом голосе различалась дрожь. – И ты поплатишься за свои слова.

– Знаешь, сколько раз я слышал такие угрозы? А позже оказывалось, что эти люди ничего не стоят. Они питаются слабостью других. Я знаю это потому, что… сам такой.

Кален заметил в себе перемены. Его раздирала злость от осознания того, что кто-то публично оскорбил его друзей.

«Только я имею на это право».

Он перевел взгляд на родителей Санни.

– Вы ужасны. – Он сделал такое кислое лицо, словно собирался плюнуть на них.