Межвремье

Он не мог понять, является ли это желание признаком дружеской симпатии или же привязанности, сравнимой с той, какую он испытывал к беспомощным животным. Санни был выше, старше, умнее, во всем лучше, мог постоять за себя. Лишь изредка он позволял себе секундную слабость.

– Ждите меня здесь, – заявил Ариан, выходя из машины.

– Что? – Кален выглянул в окно и открыл дверцу. – Зачем мы тогда приехали? Кстати, о чем ты говорил с королем?

– Уж кто-кто, а ты точно должен остаться, – произнес Ариан грозно. – Я не хочу новых проблем.

Калену нечего было ответить. Он почувствовал над собой теплое дыхание и поднял голову. Тревис навис над ним, положив руки на спинку кресла.

– Что?

– Ничего, просто ты сам не свой.

– Удивлен, что я не нахамил, Марти Сью?

Тревис недовольно поджал губы.

«Неисправимый грубиян».

Ларалайн томно вздохнула.

– У кого-нибудь есть книга? – спросила она, оглядываясь.

– Я не брал свою сумку. – Тревис пожал плечами. – Так бы сам почитал.

– Я тоже не брала, – отозвалась Иона.

Санни молчал, сгорбившись так, что ему уже, наверное, ломило шею. Кален не вынес его подозрительного молчания:

– Ты еще злишься?

– Нет.

– Да ладно!

Рука Ларалайн дернулась, чтобы влепить Калену подзатыльник. Иона нахмурилась, но промолчала.

– Кален, прекращай. Ты перебарщиваешь, – вмешался Станли.

– Мне все это надоело. Ариан возит нас, а решает вопросы сам. Зачем мы ему нужны? И хватит приставать ко мне по любому поводу. Я чувствую себя лишним.

Нашли козла отпущения.

Иона взмахнула руками, словно сдаваясь, и покачала головой.

– Ладно, Кален. Я с самого начала пыталась с тобой подружиться, закрывала на все глаза – и я уже говорила тебе об этом, помнишь? – но это предел. Ты не думаешь, прежде чем говорить. Ты вообще не думаешь. Ты просто говоришь все подряд, не задумываясь о чувствах других. Не будь таким эгоистом. Ты далек от нас, потому что все время сам нас отталкиваешь. Если это твой метод привлечения внимания, то у него только отрицательный эффект.

Пойми это уже и начни вести себя нормально. В конце концов, ты в особой опасности, в отличие от нас. По сути, мы стараемся ради тебя. Не думай, что мы тебя не принимаем, но ты сам себе портишь жизнь. Мы пойдем тебе навстречу, но и ты иди навстречу нам.

Иона перевела дыхание и откинулась на спинку кресла.

Кален выслушал внимательно. Этот крик души уничтожил его оправдания. Он не стал устраивать истерику, спорить или отнекиваться.