Осколки Нашей Реальности

Несмотря на это, Селестия не могла отделаться от мысли, что война между двумя государствами в случае нажатия красной кнопки очень скоро может перейти в тотальное уничтожение жизни на планете.

Переполняемая противоречивыми эмоциями, она впервые за многие месяцы наведалась в гости к Авроре.

– У меня очень дурное предчувствие, – рассказывала Селестия. – Кажется, еще чуть-чуть, и красная кнопка будет нажата. Радиация, изменение климата. Все живое и неживое будет низведено до атомов. И нужно же им было придумать такое оружие.

Как это глупо – создать оружие, которое не оставит ни живой души. Кому нужна борьба, в которой не останется победителей? Мужчины – идиоты!

– Си, успокойся. Никакой ядерной войны не будет. Они не доведут до такого. – Аврора поставила на столик поднос с чаем и села в кресло напротив. – Они все прекрасно понимают, что такая война бессмысленна.

– Знали бы – не стали бы создавать такое оружие.

– Все будет хорошо.

– Уже гибнут невинные люди. Вводятся все новые и новые санкции.

– Мы в безопасности, Си. Германия не станет…

– Ты слышишь себя, Аврора? Очнись. Разве ты не понимаешь? Не прошло и пятидесяти лет после окончания Второй мировой, а они начали Третью. Ради чего? Ради первенства! Воистину, нет причины глупее для войны. Если бы мужчины знали, как тяжело породить жизнь, они бы так просто не разбрасывались жизнями людей. Но им все равно. Ох, Аврора, как я устала жить в таком мире! Ни дня покоя. Я могла бы, как ты, спрятаться в своем доме и игнорировать происходящее в мире, но не могу, пока знаю, что где-то там гибнут невинные.

Она опустила взгляд и перевела дыхание.

– Прости.

– Я понимаю твои чувства. – Аврора развернула правую ладонь с белесым шрамом после раны, полученной в студенческие годы. – С самого детства меня волновало то же самое. Мир очень жесток, жизнь непредсказуема. Сегодня ты сидишь дома в тепле в окружении близких, а уже завтра с винтовкой наперевес перебинтованной ногой хлюпаешь по грязи под свист пуль. Меня никогда не перестанет поражать то, насколько хрупок наш покой.

Стоит кому-нибудь у власти захотеть, и мир наш превратится в ад. Никто никогда не спросит у людей, хотят ли они участвовать в военных действиях. Не спросят, ведь знают, что не хотят, и потому действуют по-своему. С другой стороны, я могу отчасти понять воюющие государства. Они стараются обезопасить себя и готовы ради этого убивать. Боюсь, мы ничего не сможем с этим поделать. Я не смогла ничего поделать.