Герцог-упрямец

«Слишком немодная, чтобы представлять хоть какое-то значение» – вот что говорили эти лица. Но ее это не волновало. Она пришла сюда не для того, чтобы произвести на кого-то впечатление. Она пришла за справедливостью – ради себя, отца и деда, которого никогда не видела.

Внезапно дверь отворилась, и в приемную вошел необычайно рослый мужчина.

Увидев его, Девина замерла. Появление этого человека лишь усилило ее тревогу. Высокий джентльмен вошел в приемную так, словно приходил сюда сотни раз (впрочем, вероятно, так оно и было).

Ему вовсе не требовалось разглядывать обстановку этой просторной комнаты – как самой Девине, – более того, он дал знать о своем появлении безо всяких усилий. И все тотчас же его заметили. А некоторые леди даже перешли на другое место – чтобы заглянуть ему в лицо.

Он величественно возвышался над всеми, и по его осанке становилось понятно, что он весьма важная персона. Рассеянная же улыбка, игравшая на его губах, свидетельствовала скорее о терпимости, чем о дружелюбии.

И казалось, что глаза этого джентльмена – скорее темно-серые, чем синие, – видели всех насквозь. В общем, было совершенно очевидно, что в приемной появился Эрик Маршалл – «идеальный герцог», как его называли.

Девину представили герцогу Брентворту несколько дней назад, на приеме в честь герцогини Страттон, наконец-то получившей лавры за свой труд в качестве патронессы «Парнаса», женского журнала, набиравшего популярность. Девину пригласили, потому что она писала эссе для журнала.

Только по этой причине она была знакома с герцогиней и другими присутствовавшими там дамами. И почти все они были выше ее по своему социальному положению.

На том приеме герцог снизошел до короткого разговора с ней. Она же держалась весьма достойно. И воспользовалась возможностью оценить его, что совершенно необходимо, когда имеешь дело с тем, кто может оказаться твоим врагом. Когда они познакомились, Девина уже знала, что сегодня ей предстояла эта встреча, но надеялась на более благоприятный исход.

Однако же… увы. И сейчас ей не хотелось разговаривать с герцогом.

Девина отвела взгляд от герцога и направилась в другой конец гостиной; ей требовалось хорошенько подумать о том, как найти доказательства своего права на наследство.

Брентворт редко получал требования явиться ко двору. Собственно, и сейчас это было не требование, а скорее приглашение – в той, конечно, степени, в какой короли приглашают, а не приказывают.