Герцог-дьявол

Едва научившись читать, Гарри запоем глотал книги. Ни соблазны Лондона, ни женщины, за редким исключением, его не прельщали.

Несмотря на всю рисовку, Габриэль понимал: брат страдает от безумной неразделенной любви. Глядя на него, он вспоминал собственную юность, которой был знаком этот огонь. Он горел в груди и сжигал сердце.

Гарри потянулся за новой стопкой одежды и замер. Нацепил на нос очки.

– Габи, я с ней поговорил прежде чем она ушла из театра.

– Что она сказала?

– Она была мила и ласкова, но… – Он пожал плечами и сардонически усмехнулся.

 – Она сказала мне, что стала думать обо мне как о брате.

Черт! Проклятье! Габриэль постарался не выдать себя. Эти слова означали гибель. С тем же успехом женщина могла бы сказать: «Идея любви с тобой отвратительна мне как извращение».

Гарри возобновил сборы. Габриэль подошел, оттолкнул руки брата и отложил чемодан в сторону.

– Тогда все кончено. Такое случается. Будут другие девушки.

– Но больше не будет такой красивой, такой неземной, такой…

– Такие же красивые, такие же неземные, такие же родовитые, такие же очаровательные… Поверь, мир – полноводная река женственности, и хитрость не в том, чтобы найти любимую, а в том, чтобы избегнуть всех, кто ищет любви.

Ты сын герцога, черт возьми, с немалым состоянием и почти так же красив, как я, а это о чем-то говорит.

Гарри коротко рассмеялся, ободрив этим брата.

– Тем не менее мне нужно на время уехать из города.

– Я приказываю тебе остаться еще на три дня.

Иначе ты вечно будешь убегать только потому, что тебя бросила красотка. Это не по-мужски.

– Три дня – это целая вечность! Ведь она здесь…

– Три дня – это всего лишь три дня. Ты пойдешь в клуб и расскажешь эту историю… – Он махнул в сторону открытого чемодана, набитого книгами, в углу гардеробной. – Или любую другую. Завтра ты будешь кататься со мной в парке и улыбаться всем симпатичным дамам. И ты пойдешь на бал-маскарад леди Гамильтон.

– Я не собирался на этот бал, даже если бы Эмилия все еще меня любила.

– Ерунда. Ты собирался туда, чтобы украсть поцелуй на веранде. И теперь ты все равно туда пойдешь.

– Там я увижу ее, а это так больно…

– Да, ты ее увидишь, пригласишь на танец и, как всегда, будешь мило болтать.

Гарри опустился на стул и закрыл глаза.

– Я лучше поеду в деревню.

– Наутро после бала. И можешь похоронить себя там навсегда, написать книгу или творить что угодно, но сначала соберись и покажись в обществе.