Как ты смеешь

– Что ж, посмотрим, чем вы там занимаетесь, – говорит она, и глаза ее вспыхивают. – Хочу увидеть своими глазами.

Три субботы подряд мы по-взрослому тусили в резиденции Френчей. Гриль зажжен, тренер подбрасывает лосося на кедровой доске. Мы никогда не ели ничего вкуснее, хоть и не ели толком, а лишь ковыряли, разделяя его на розовые волокна на тарелках. Нас больше интересовало щекочущее рот белое вино в изящных бокалах, которые мелодично звенели, стоило щелкнуть по ним ногтем.

Когда Бет приходит и окидывает все своим презрительным взором, обстановка сразу кажется менее приятной.

Но вино выручает.

У нас выработался ритуал: мы с Эмили зажигаем свечи, керосиновые лампы, расписанные божьими коровками – Мэтт привез их из Южной Каролины – и высокий газовый фонарь, по словам тренерши, в точности как на пляжах на Бали, где, впрочем, она никогда не бывала, и никто из нас не был. Бет, мрачная, с застывшим взглядом, говорит, что видела такие фонари на Мауи, а может, даже в Сан-Диего или в придорожном кафе на девятом шоссе.

Но в конце концов вино оказывает действие даже на Бет, и я счастлива видеть за столом, в свете свечей столько разрумянившихся лиц.

Говорим в основном мы, о всякой ерунде, а тренерша молчит с застывшей на лице полуулыбкой. Она слушает, а наша болтовня становится все откровеннее и вульгарнее. Ох, Рири, может, когда-нибудь ты и встретишь парня, который полюбит тебя не только за то, что у тебя рот открывается шире, чем у остальных. А ты, Эмили – шесть недель на капустном бульоне и заменителе сахара, и живот у тебя, конечно, подтянулся, но эти круглые щеки… чтобы избавиться от них, нужны по меньшей мере молоток и резец.

Когда Мэтт – часам к одиннадцати – приходит домой, мы пьяны в стельку, а тренерша – слегка: лицо разрумянилось, язык немного заплетается. И вот Рири снимает майку и начинает бегать по двору, крича в кусты – парни, где вы? А тренерша смеется и говорит, что пора нам, девочкам, познакомиться с настоящим мужчиной.

Тогда-то мы и видим его: он стоит за кухонным столом, и нам это кажется просто уморительным. Вот только Мэтт Френч совсем другого мнения: он выглядит усталым, открывает ноутбук и просит нас вести себя потише (а это, конечно же, невозможно).

Бет все время повторяет, что совсем не пьяна; впрочем, она никогда не признается, что пьяна. Она заговаривает с Мэттом, расспрашивает его о работе – нравится ли она ему, долго ли до нее добираться.