Не засыпай

Она шагнула назад и осмотрела фотографию надписи «ПРОСНИСЬ!» с места преступления, которую распечатала и прикрепила скотчем на окно у своего стола.

Лавель отошел от своего рабочего места, чтобы взглянуть.

– Что думаете? – спросил он.

– Была ли надпись предназначена жертве? – спросила Хэллидей. – Сожаление о том, что его убили? Или она была написана для кого-то другого? И зачем писать на окне, а потом опускать шторы? Почему не держать их открытыми? Или не написать на стене рядом с телом?

– Потому что надпись не предназначалась жертве, – сказал Лавель, соглашаясь с ходом ее мыслей.

– Именно. Вот почему убийца сделал надпись задом наперед – чтобы быть уверенным в том, что она хорошо читается с улицы. Убийца делал заявление во внешний мир, а не жертве.

Стеклянная дверь за ними громко открылась. Оба повернулись и увидели детективов Роско и Трэна из Центрального отдела по расследованию ограблений, идущих к ним через ряды столов.

– Похоже, прибыла кавалерия, – поприветствовал Лавель двух детективов, протягивая им руку.

Они расчистили два стола рядом с местом Хэллидей у окна, где оба детектива, временно переведенные в убойный отдел, будут помогать им с расследованием. Они переведены на пару недель. Срок может быть меньше или больше, в зависимости от того, как скоро наметится прорыв в деле.

Мобильник Хэллидей зазвонил как раз тогда, когда Лавель подвел детективов к ней для знакомства. Она быстро пожала им руки, а затем ответила на звонок.

– Хэллидей, – произнесла она, отойдя к окну, на которое прикрепила фото.

Звонил Оуэн Джеффрис, старый армейский друг, которого взяли в ЦРУ после окончания его последнего контракта.

– Так ты получил мое голосовое сообщение, – сказала она.

– Конечно. Что стряслось?

Кратко обрисовывая Джеффрису убийство, Хэллидей переслала ему фотографию жуткой надписи на окне.

– Есть идеи? – спросила она.

– Она демонстрирует преднамеренность, – заметил он, когда получил фото.

– Почему ты так думаешь?

– Необычно, что надпись находится в таком месте, чтобы ее можно было легко прочитать снаружи.

Зеркально отображено не только слово, но и формы букв. Я считаю, что такая сложная надпись, сделанная без ошибок, особенно в очень напряженной ситуации, как, например, после совершения убийства, требовала бы холодного рассудка и планирования.

– Планирования какого рода? – спросила Хэллидей.

– Достаточно просто попрактиковаться писать задом наперед на бумажке перед убийством.