Грязная любовь

Мне хотелось прижать холодный стакан ко лбу, но я удержалась. Я неподвижно сидела на диванчике, обитом искусственной кожей, почти физически ощущая его руку, лежавшую в непосредственной близости от моей. Он мог коснуться меня, но не сделал этого.

– Что это? – спросил он.

Музыка приглушила, но не смогла полностью заглушить его голос. Но ему не нужно было повышать голос, чтобы я его услышала. Не нужно было приближаться ко мне, чтобы прошептать вопрос на ухо.

Я помедлила, не зная, что ответить. Он потянулся ко мне.

Я тут же напряглась, подумав, что он хочет коснуться моего лица или положить руку мне на плечо. Он не сделал ни того ни другого. Он провел ладонью по моим волосам, откидывая их с плеча за спину, чтобы видеть мое лицо хотя бы в профиль.

– Как тебя зовут?

Простой, казалось, вопрос – из разряда тех, что задают в парках и на вечеринках, в общем, при первом знакомстве. Вполне уместный вопрос в баре, подобном этому, где люди, желающие найти себе пару, обмениваются не только именами, но и номерами телефонов и важной для них информацией – обычное дело, как если бы домохозяйки стали делиться рецептами фунтовых кексов, они делились рецептами любви.

– Элли.

Он ничего не сказал. Молчание затянулось настолько, чтобы заставить меня взглянуть на него. Он улыбнулся и намотал прядь моих волос на ухо.

– Дэн.

Он протянул руку. Я считала себя воспитанной, поэтому протянула ему свою. Его пальцы крепко обхватили мои и притянули меня к себе.

– Приятно с тобой познакомиться, Элли.

– Спасибо за выпивку. Я пойду.

Однако я осталась сидеть на месте. Посмотрела на него. Он – на меня.

– Что это? – спросил он тихим, но различимым голосом.

– Не знаю. – Я качнула головой. Волосы снова упали мне на плечи, частично закрывая лицо.

– Хочешь узнать? – Он придвинулся ближе.

Теперь наши бедра были прижаты друг к другу. Он по-прежнему сжимал мою руку в своей. Жар его тела прошел сквозь одежду и передался мне, однако я задрожала.

Я знала про возбуждение.

Про желание. Я знала похоть. Мое ощущение не подпадало ни под одну из этих трех категорий. В нем было понемногу всего, что я знала, и все равно что-то совершенно новое. Это чувство можно было бы сравнить с ощущением Алисы, провалившейся в кроличью нору. С чувством похожим на то, которое испытываешь, стоя на краю скалы, прежде чем с нее спрыгнуть. Это чувство было всем и ничем одновременно.

– Да, – прошептала я, уверенная, что он меня не услышит. – Хочу.