Грязная любовь

Он взял мою руку и положил к себе на колени, скрытые столом. Почти не сомневаюсь, что я ахнула, как какая-нибудь девственница, хотя мой поезд уже давно ушел. Он положил мою ладонь прямо на свой возбужденный член. Ничего более откровенного Дэн не сделал. Он наклонился ко мне, держа свою руку поверх моей, лежавшей на его твердом дружке, и произнес мне в ухо:

– Я знаю тебя целую вечность. Согласна?

Я могла только кивнуть в ответ и закрыла глаза. Мои пальцы сомкнулись вокруг его плоти. Мягкая, гладкая ткань его брюк зашуршала.

Я не слышала звука – но знала, что она шуршит. Я погладила его член, и Дэн вздрогнул. Он поднял другую руку, и я почувствовала его ладонь на своих волосах. Его большой палец был прижат к моей шее, как раз в том месте, где бился пульс. Его губы слегка коснулись мочки моего уха.

– Кто ты? – спросил он низким, глухим голосом, полным желания. – Ангел? Или, может, дьявол?

Я повернула голову и сказала ему в ухо:

– Я не верю ни в дьяволов, ни в ангелов.

Я гладила его член медленно, делая паузы между прикосновениями. Никто не мог видеть, где лежит моя рука и чем я занята. Он твердел под моими пальцами, становился горячим. Я провела пальцами по всей длине, дотронулась до более мягкой выпуклости у его основания.

Его ладонь сильнее вдавилась в мою шею.

– Ты похожа на богиню, когда кончаешь. Знаешь об этом?

От секса страдает красноречие, превращая мужчин в идиотов, даже краснобаев. Но в этом есть и своя прелесть: так можно приучить ухо улавливать скрытый смысл фразы, которая в других обстоятельствах вызывает у нас либо смех, либо слезы, либо заставляет нахмуриться.

– Какая же из меня богиня?

– Не богиня, не ангел, не дьявол. – Его пропитанное запахом виски дыхание коснулось моей кожи. Он дотронулся кончиком влажного языка до мочки моего уха и лизнул ее, чем вызвал у меня дрожь. – Тогда, может, привидение? Ты не можешь существовать на самом деле.

Я взяла его руку и положила себе на грудь, чтобы он почувствовал, как неровно забилось мое сердце.

– По-моему, я очень даже реальная.

Его большой палец потянулся к соску, который тут же затвердел от его прикосновения. Его ладонь накрыла мою грудь, но он не стал ее сжимать. Просто держал в своей руке и словно прислушивался к биению моего сердца.

Затем он отпустил мою грудь и убрал мою руку со своей промежности и немного откинулся назад. Его слегка растрепавшиеся волосы упали ему на лоб.