Вор

Так оно и вышло, хотя и не очень изящно: когда я коснулся земли, лошадь не сбавила шагу, и пришлось прыгать на одной ножке, пока вторая не опустилась. Как только обе ноги утвердились на дорожной пыли, я головой вперед ринулся в траву у обочины. Ступил в канаву, выбрался, рухнул на колени, потом на живот и больше уже не шевелился.

Солдат, должно быть, пулей кинулся ко мне. Падая, я почувствовал, как его пальцы хватают меня за рубашку. Все остальные тоже спешились, перешагнули через канаву и выстроились полукругом около меня.

Я на миг приоткрыл глаза, взглянул на их сапоги и опять зажмурился.

– Волшебник, что с ним стряслось? – спросил, наверное, тот, что помоложе.

– Боги его разрази. Мы только на полпути к Метане, а я хотел к вечеру добраться до Матинеи. Он устал, только и всего. Выбился из сил. Недокормленный. – Кто-то попытался ткнуть меня сапогом. – Нет, оставь его в покое.

Ох, слава богам, подумал я. Они решили оставить меня в покое. Сейчас мне хотелось только одного – до скончания века лежать на сухой колючей траве ногами в канаве.

Из меня получится неплохой верстовой столб, решил я. Доедешь до вора, значит, ты уже на полпути к Метане. Где бы она ни была, эта Метана.

Но они меня не оставили. Расседлали лошадей, достали еду и сели подкрепиться. А я спал.

Когда солнце стало клониться к закату, Поль ногой растолкал меня. Я приоткрыл глаза и долго не мог понять, где нахожусь. Не в постели, это точно. И не дома. В тюрьме мне несколько раз доводилось просыпаться в таком же состоянии, не понимая, где я.

Хотелось вскочить и осмотреться, но я старался лежать смирно, чтобы цепи не натирали старые синяки. Вот и сейчас я по привычке подавил этот первый порыв, но потом вспомнил, что цепей на мне уже нет. Я прикрыл лицо рукой и весьма убедительно застонал. Чувствовал я себя на удивление хорошо. Проголодался как собака, но голова работала ясно. Я сел, потер затекшее лицо, на котором остался грубый след от травы.

Под аккомпанемент моих стонов и жалоб Поль одной рукой взгромоздил меня обратно на лошадь, и мы снова тронулись в путь.

Волшебник ехал возле меня и попеременно вручал куски сыра и хлеба, на ходу отламывая от буханки. Одной рукой я ел, а другой держался. Лошади – самый кошмарный вид транспорта. Мне хотелось спросить, почему они не взяли повозку, но рот был занят едой.

Мы прибыли в Метану на закате. Это был небольшой городок на перекрестке дорог – всего лишь несколько домиков да постоялый двор. Мы не остановились.