Вор

* * *

Софос, ехавший слева от меня, спросил:

– Там и правда было не так уж плохо?

– Где?

– В тюрьме.

Я вспомнил, о чем говорил трактирщице, долго внимательно всматривался в Софоса, с удобством восседавшего верхом на своей породистой кобыле.

– Хуже некуда, – с прочувствованной искренностью ответил я. – Ничего ужаснее, чем та тюрьма, не случалось со мной за всю мою жизнь.

В его взгляде читалось: по его мнению, со мной всю жизнь только и случались происшествия одно другого ужаснее.

Он что-то хмыкнул и, слегка пришпорив лошадь, выдвинулся вперед, подальше от меня.

Поль по-прежнему держался рядом со мной. Я украдкой покосился на него через плечо и наткнулся на каменный взгляд. Съел апельсин и стал прислушиваться к разговору волшебника с Софосом и Амбиадесом. Он их о чем-то расспрашивал. Велел Софосу рассказать о характерных признаках эвкалиптовых деревьев. Софос долго рассуждал о том, о сем, вспоминал, плодоносят они или нет. Я почти ничего не уловил из его рассказа, но, видимо, он отвечал правильно, потому что волшебник сообщил, что доволен.

Амбиадес с оливковыми деревьями показал себя гораздо хуже, и волшебник остался недоволен. Амбиадес на лошади слегка отстранился от волшебника, и я понял, что тычки по голове увесистой печаткой были здесь делом обычным. Волшебник потребовал правильный ответ у Софоса, и тот его дал, явно стыдясь за старшего приятеля.

– Видишь, Амбиадес? Софос слушал меня гораздо внимательнее. Не хочешь ли высказать догадку, почему видоописание такого рода имеет большое значение?

– Что-то не хочется, – отозвался Амбиадес.

– Все равно попробуй.

– Наверное, для того чтобы знать, где какие деревья сажать.

– Продолжай.

Но Амбиадес больше ничего не смог придумать.

Софос постарался прийти ему на помощь:

– Если увидишь новое дерево и оно будет точь-в-точь похоже на оливу, то сразу поймешь, можно ли есть плоды с него.

– Если оно выглядит точь-в-точь как оливковое дерево, значит, это и есть олива, – огрызнулся Амбиадес.

Я привстал на одном стремени и подался вперед, насколько мог. Хотелось посмотреть, зальется ли краской Софос. Так и есть. Покраснел.

– При этом, – указал волшебник, – если ты, Амбиадес, не можешь подробно описать оливковое дерево, то, увидев его, можешь и не узнать. Так?

Я привстал на другом стремени. Теперь покраснел Амбиадес. Да еще и насупился.

– Теперь проделаем то же самое со смоковницами, – продолжил волшебник.