Вор

Мне представилось, как несолидно я выглядел, когда меня второй раз подряд тащили наверх на руках. Позор, да и только.

Поль проснулся, едва звякнула моя цепь. Интересно, мог ли я проспать всю ночь, ни разу не шелохнувшись. Очень может быть. Или он то и дело просыпался и проверял, на месте ли я. Увидев, что я проснулся, он скинул ноги с кровати и бесцеремонно отодвинул меня.

– Эй, поднимайтесь, – рыкнул он на двоих в кровати.

Амбиадес выпутался из простыней и сполз с постели. Зевая, пошлепал к стулу, на котором лежала вся одежда.

Я, оказывается, спал не раздеваясь. Софос не шелохнулся. Я сел и заглянул через край кровати. Его веки были будто склеенные.

– Слышь? – шепнул ему Амбиадес, но было поздно. Поль протянул руку у меня над головой и растолкал его столь же энергично, как накануне будил меня после обеда. Но Софос, по крайней мере, приземлился на мягкую постель. Когда все проснулись, мы побрели сначала в уборную, потом мыться у водокачки. Солнце только всходило над холмами, небо сияло голубизной, но в низине, где стоял городок, еще царила тьма.

Вода была холодная, но жаловался на это один я. Предупредил Поля: пусть только попробует опять меня умывать. Я буду кусаться.

– А ведь он может быть ядовит, – предостерег Амбиадес. Тон, которым он подтрунивал надо мной, был чуть-чуть более снисходительным, чем в издевках над Софосом.

Поль, не говоря ни слова, вручил мне мочалку, и под его присмотром я долго оттирал остатки тюремной грязи с локтей, колен и затылка. Мыло из личных запасов волшебника пахло жимолостью.

В таверне нас уже ждал завтрак – овсянка и йогурт. На сей раз никаких апельсинов.

– Что там за грохот был у вас спозаранку? – поинтересовался волшебник у Поля. Но глядел почему-то на меня.

– Вот этот с кровати свалился. – Поль ткнул ложкой в сторону Софоса. – Пушкой не разбудишь. Когда-нибудь проснется оттого, что его проткнут копьем.

Софос покраснел.

– Чуткий сон – необходимое качество для солдата, – указал ему волшебник. – Да и для всех остальных желательно.

– И кто тут собирается на военную службу? – буркнул Софос с набитым ртом.

– Уж точно не я, – подал я голос. Все с удивлением обернулись ко мне, словно забыли, что я умею говорить.

– А тебя кто спрашивал? – фыркнул Амбиадес.

– Он. – Я ткнул ложкой в Софоса. – А что это у тебя на губах? Молоко не обсохло?

Он непроизвольно вскинул руку, потом опустил.

– Да что понимают в военной службе уличные бродяги?

– Откуда мне знать? Я не уличный бродяга.