Вор

Но мой отец был солдатом, и это кровавое, неблагодарное, бесполезное ремесло, пригодное только для тех, кому не хватает ума или сноровки найти работу получше. – И хотя со временем мы с отцом стали относиться друг к другу чуть-чуть уважительнее, я все равно не слишком высоко ставил избранное им занятие, но, возможно, не стоило об этом вот так прямо заявлять. Иногда сам удивляюсь собственной тактичности.

За столом наступила полнейшая тишина. Все взгляды устремились на Поля – интересно, как он ответит на это оскорбление его рассудка и манер.

Он остался невозмутим, но немного позже волшебник высказал мне, что не следует вмешиваться в беседы, не имеющие ко мне никакого отношения, и потребовал держать рот на замке, если непосредственно ко мне не обращаются. Я сразу припомнил, что для этой компании я всего лишь полезный инструмент и уж никак не человеческое существо.

Я доедал завтрак в полном молчании. Волшебник встал и сказал:

– Пора готовить лошадей.

Но я сидел и глядел в пустую миску из-под овсянки, пока он не отвесил мне подзатыльник.

– Что? – встрепенулся я. – Разве вы обращались непосредственно ко мне? Я думал, мне не следует вмешиваться…

– У меня во вьючной сумке упакован хлыст, – сообщил он. – Хочешь, испробую на тебе? – Он склонился надо мной и говорил очень тихо. Не знаю, слышал ли его кто-нибудь еще, но я прекрасно понял намек. Перекинул ногу через скамейку и встал.

– Ведите.

* * *

Перед выездом к нашему багажу было добавлено еще несколько тюков.

Поль с волшебником тщательно укладывали и перекладывали вьюки, чтобы лошади были нагружены равномерно. Мы с Софосом и Амбиадесом стояли и смотрели. Я задумался о Поле. Он не походил на простого пехотинца. Софос и даже Амбиадес относились к нему с большим почтением. Волшебник явно любил и уважал его, не сомневался, что тот донесет до моего сознания адресованные мне приказы. Вероятно, именно Поль пустит в дело хлыст, если я перейду все границы.

Когда мы выехали из городка, стало ясно, почему волшебник не взял повозку. За этим мелким безымянным городишкой дорога заканчивалась. Во всяком случае, дальше не было никакого намека на дорогу в том смысле, какой вкладывает в это понятие человек цивилизованный, привыкший к городским улицам. Проселок, по которому мы следовали от Эвизы, был тщательно ухожен, срединная травяная полоска и обочины коротко ощипаны козами из окрестных деревушек.