Демоны Хазарии и девушка Деби

«В кого ты влюбилась?» – спросила вечером Дебора Эстер деловым голосом, как бы говоря, вперед – за дело. Они сидели во дворе, в ночном мгле, после того, как мужчины ушли спать.

«Скажи ты первой, – сказала Эсти, сорвала горсть травы, и, смеясь, швырнула ее в Деби.

Деби, словно бы сама удивляясь тому, что собирается сказать, почти зашептала голосом, парящим от скрытого наслаждения: «Я влюбилась в этого, который сидел около отца, с черными глазами, кучерявого. Не так уж он красив, но есть в нем что-то, шрам на щеке («Ихс», – сказала Эсти).

«Он? – удивилась Эсти. – Да, я заметила, что он без всякого стыда смотрел на тебя. Я думаю, он вообще ничего не слышал из того, что рассказывал ему отец».

И обе смеялись.

«Теперь твоя очередь», – сказала старшая. Они говорили, почти прижавшись головами, почти неслышными голосами, скорее, шевелением губ. Некоторые из слова обозначали знаками, это был древний способ девушек обмениваться словами, которые никто не должен слышать в домах с тонкими стенами, в которых проживали большие семьи, в домах, скорее похожих на общежития в дни средневековья во всем мире, особенно в Хазарии, где стены были из кожи и дерева.

«Ладно, – протянула Эсти, – есть там парень по имени Ахав. У него такие гладкие щеки, золотистые волосы. Сладкий такой».

«Кто это? Я не заметила».

И они стали искать другие признаки, чтобы определить, о ком идет речь.

«Этот, который первым искупался?»

«Нет, нет, не он».

Обе задумались.

«Он спросил о чем-то отца посреди рассказа».

«Да? Не заметила», – сказала Деби.

Наконец пришли к решению.

«Я тебе покажу его утром», – сказала Эсти, что и сделала легким прикосновением к руке сестры, когда парни, слегка опухшие от сна, выползли из шуб на свет божий, раздраженные собственным видом в глазах смеющихся девушек.

Девушки уже скатывали навес, обнажая тень ночи перед рассветом над головами гостей которые все еще подремывали под укрытием шуб, влажных от росы, выглядящих горой медвежьих шкур, так, что нельзя было различить, кто под ними.

Вид Ахава в этот час не был весьма впечатляющим. Но затем явно улучшился.

Эсти Элисар, высокая, тонкая, с нежным лицом, голубыми глазами. Сестра ее более светла, во взгляде некий неуловимый блеск.