Демоны Хазарии и девушка Деби

Может быть, я это говорю, потому что люблю ее, гладкокожую, золотоволосую, зеленоглазую, словно зрачки ее улавливают озонные блестки зелени дальних пространств. В общем-то, я зря сказал раньше, что у той и другой голубые глаза, когда еще не пригляделся к Деби. Она не столь тонка, как ее сестра. У нее большая полная грудь, но небесно легки, словно бабочка, присевшая отдохнуть, внезапно разворачивает крылья перед глазами ошеломленного мира.

И у той и другой со всей их потрясающей красотой в хрупком и львином вариантах, нет ни помолвленного, ни жениха.

Нет вообще мужчин в округе на расстоянии двухдневной скачки в сторону ближайшего еврейского поселения. В других же направлениях вообще не было ни поселений, ни единого человека, даже если будешь скакать и скакать в бесконечность.

Лежа в постелях, девушки продолжали мечтать о своих избранниках, все более в них влюбляясь.

Сколько раз сидели они всей семьей за долгим ужином вокруг стола, после того, как завершали рассказ об охоте в тот день, об извлечении меда из сот, о цветах, о сушке персиков, о высоте пшеницы в поле, об уборке и готовке, о починке крыши и конюшен.

После того, как спели веселую песню о пении стрел и ржании коней, песню, которую поют юноши Хазарии у костра, после боев, когда они поражали стрелами плечи и спины врагов, как бы косвенно, всегда после укоров дочерей родителям, мол, «Что с вами?», возникал вопрос о женихах.

«Что тут говорить, – вздыхал отец, – надо переезжать жить в Кохоли. Имя отца было – Гад. Все его звали – Гади. Он любил громким голосом формулировать правильные выводы.

Всегда его упрекали за эту глупую идею – переехать в город. Но, по правде говоря, это была единственно верная идея. В том месте, где они жили, в том невероятном одиночестве, не было никакого шанса девушке обрести жениха, как и парню – найти подругу жизни. Ведь и сам Гади, будучи юношей, поехал однажды с отцом в Керчь с крупной партией заказанного меда, два месяца загорал и купался в море, там же, на берегу узнал Малку, будущую свою жену, которая сверкнула перед ним, как редкая цветная птица, внезапно возникшая из гущи деревьев.

Не будем говорить о том, что мать Малки не знала, об этом собирателе меда, который любил ее дочь в летние вечера в одном из врезанных в берег заливов, и она забеременела.