Ягда. Огонь в тени

Кошмар

Тело всё ещё ныло, но больше, чем физические неудобства, Варю бесила мысль о том, что шесть драгоценных дней были потеряны из-за каких-то идиотов. Почти неделя её прекрасных летних каникул!

– Ммм? – спросил Стёпка, протягивая ей кружку знахарикного волшебного чая.

Варя попыталась улыбнуться. Плечо прошивало острой болью всякий раз, когда она пыталась им пошевелить.

– Ммм, – покачал головой брат.

– Это пройдёт, – заверила девочка и, склонив голову на его руку, продолжила наблюдать за Ромкой, в тысячный раз пересказывающим их приключение.

Мама морщилась. Макар посмеивался над новыми деталями и красками, которыми обрастала история. Знахарка делала вид, что очень занята собственными заботами, но Варя знала – она слушает. И следит за всеми.

Джек мирно посапывал, привалившись худой мордой к девочке. Он почти перестал вздрагивать и скулить во сне. Это немного успокаивало. Значит, любой кошмар забывается. Может быть, и с ней всё будет в порядке.

– Ммм? – спросил брат.

– Да так, – она не отрывала взгляда от Ромки. – Думаешь, он избегает меня?

– Ммм… – пожал плечами Стёпа, но подумав, добавил:

– Ммм? – показывая пальцами: «чуть-чуть».

– Скорее во-от так, – развела руками сестра.

Стёпа потрепал её по голове и ничего не ответил.

Три дня, которые Варя провела в бреду, Ромка от неё не отходил. Так ей сказала мама. Она и сама видела, как он обрадовался, когда подруга открыла глаза. И первый вечер был рядом с ней, пел свои цыганские песни и несмешно шутил.

«Ты же, – говорит, – не корова, зачем принялась его бодать? Лучше бы пнула». Потом они оба засмеялись, но тут же схватились за больные места. Ему досталось ещё больше.

Но дальше как-то сам собой разговор пошёл о развязке. Все почему-то этой темы сторонились, а Ромка так и вовсе глаза отводил, да мямлил какую-то ерунду.

– Что было-то? – допытывалась Варя.

– Тебе видней, – буркнул друг.

– Ещё и эта туча откуда ни возьмись, – не обращала внимания девочка.

 – В прогнозе ни слова про осадки. Я же помню. И небо ясное…

– Так и не было дождя, – перебил Ромка, – только этот противный гнус.

– Гнус?

– Ну да, – его передёрнуло при одном воспоминании. – Комары да мухи какие-то. А ещё ты…

Он прикусил губу и уставился на свои расцарапанные синие руки.

– Чего?

Он пожал плечами. И помрачнел. В тот вечер он больше на неё не посмотрел.