Что скрывает прилив

Справа слышится всплеск, и я резко разворачиваюсь, поднимаю ружье, цепляясь взглядом за какое-то движение на озере. Затем я радостно смеюсь.

Выдра. После стольких лет я вижу ее прямо здесь, недалеко от берега.

Я наблюдаю за тем, как она ныряет, как гладкое коричневое тельце беззвучно ускользает под воду. Потом зверек снова всплывает, переворачивается на спину и трет мордочку лапками. У меня становится легче на сердце. Если и существует знак того, что все будет хорошо, то это он.

Продолжаю свой путь, и моя поступь уже не такая тяжелая.

Я не свожу глаз с выдры, пока та не исчезает в глубине озера.

Когда я подхожу к сараям, радость испаряется. Я не взяла с собой лампу, потому что ружье нужно держать двумя руками – это оружие гораздо тяжелее, – и теперь я об этом жалею. Если бы я взяла кремниевый пистолет, то смогла бы принести и лампу.

– Па? – тихо зову, перемещаясь от сарая к сараю, открывая двери и запуская скудный ночной свет в помещения.

Не тороплюсь заходить внутрь, опасаясь, что за мной захлопнется дверь и я окажусь в ловушке.

Однако потом все равно заставляю себя войти, выставив перед собой ружье.

– Ты здесь? – шепотом спрашиваю я и жду, одновременно страшась ответа.

Крысы реагируют писком на мое вторжение, в темноте они достаточно смелые, чтобы виться у меня прямо под ногами. Но помимо этого в сараях тихо. С крючков уныло свисают сети, тележка стоит там, где я ее оставила. Если отец и заходил сюда, то его уже давно тут нет.

Когда я проверяю лодки, обе оказываются на месте, трогаю их корпуса – абсолютно сухие.

Принимая поражение, я поворачиваю в сторону дома и на протяжении всего пути смотрю на озеро, надеясь снова увидеть выдру.

Дом появляется в поле зрения, свет на кухне гостеприимно зовет меня, но вдруг на поверхности воды что-то снова мелькает.

Это не выдра. Нечто длинное и бледное, как рыбье брюхо.

Мир отступает на второй план, когда я понимаю, что это. Тело. Ее тело. И тут оно начинает двигаться.

Тело плывет ко мне, рассекая воду со змеиной грацией, почти не тревожа покой озера.

Когда оно ныряет, я вижу его хвост, серый и покрытый пятнами.

Это всего лишь щука.

От облегчения я смеюсь, хотя мне немного стыдно за разыгравшееся воображение. Но я быстро собираюсь с мыслями: то, что щуки поднимаются к поверхности, – плохой знак. Хотя, как мне кажется, это не щуки всплывают к поверхности, а поверхность спускается к щукам. Даже в темноте я замечаю, что уровень воды снова упал. Это придает мне решимости.