Розуэлл. Город пришельцев: Изгой. Дикарь

Лиз слышала небольшую дрожь в своем голосе, но решила, что ей удалось вести себя нормально – за исключением того, что она назвала отца «папочкой». Она не говорила так с самого детства.

– Я не тебя спросил, – резко ответил отец. – Ты профессионал? Нет. Потому не можешь знать, в порядке ты или нет.

– Я профессионал и тоже говорю, что все нормально, – ответила женщина. – Думаю, это шок. Я была бы в шоке, если бы в меня выстрелили. – Женщина глянула через плечо на коллегу. – Считаю, можно уезжать.

– Спасибо.

 – Лиз заставила себя подняться на ноги. Отец так крепко обнял ее, что заболели ребра. – Давай не будем говорить маме, что сегодня произошло, ладно? – прошептала она.

– Ты шутишь? Радар твоей мамы такое никогда не пропустит. Как только один из нас войдет в дом, она поймет, что все не в порядке. – Он издал приглушенный смешок, отпуская ее из объятий.

Лиз осмотрела кафе в поисках Макса. Она хотела поговорить с ним, узнать, что он с ней сделал. Но его не было, как и Майкла.

Макс казался таким напряженным, когда попросил ее солгать ради него, словно это было что-то крайне важное. Если бы кто-нибудь присмотрелся к полу повнимательнее, то понял бы, что история про кетчуп не может быть правдой. Пятна крови, в отличие от томатно-красного густого кетчупа, на плитах пола выглядели ярко-красными и блестели слизью.

– Хорошо бы помыть полы, а то кто-нибудь поскользнется. – Лиз побежала в угол, выкатила большое желтое ведро, поставила его поверх красных пятен и плеснула на пол грязную серую воду.

– Я это сделаю, – вызвался отец и забрал швабру у нее из рук.

– Пойдем. Отведу тебя в туалет и отмою, – сказала Мария, взяв Лиз под руку.

– Хорошая идея. – Лиз не знала, сколько еще сможет простоять здесь, притворяясь спокойной и говоря о кетчупе.

Она повернулась к подруге. Мария была бледна. Ее персиково-розовые румяна казались теперь слишком темными и выглядели некрасивыми пятнами.

Прежде чем Лиз успела сделать шаг, входная дверь кафе распахнулась и вошел шериф Валенти.

Звук каблуков его сапог отдавался эхом от плиток пола, пока он шел к стойке.

Все в Олсен Хай знали отца Кайла. Он почти каждую неделю осматривал шкафчики. Останавливал всех, кому не было восемнадцати, даже если скорость превышали всего на милю. Появлялся почти на каждой вечеринке, чтобы проверить, не пьют ли несовершеннолетние.

– Мне доложили, что по этому адресу стреляли, – сказал он мистеру Ортеко.