Розуэлл. Город пришельцев: Изгой. Дикарь

– Я в порядке, – сказала она. Голос был хриплым.

– Когда я услышала выстрел, то подпрыгнула. Потом упала. Я… я разбила бутылку с кетчупом и пролила его на себя.

Она подняла разбитую бутылку, чтобы все могли ее увидеть.

А потом Лиз посмотрела прямо на Макса. Ее карие глаза были полны эмоций.

Он почувствовал, как дыхание замерло в груди.

– Я в порядке, – повторила она.

Глава 2

Лиз не могла перестать смотреть на Макса. Он одарил ее слабой улыбкой, предназначенной только для нее.

«Что ты со мной сделал? – подумала она. – Как?..»

В голове словно что-то жужжало, вибрировало на очень низкой частоте. Было сложно думать.

Парамедик встал на колени перед Лиз, закрывая от нее Макса. «Нет!» – подумала Лиз, пытаясь встать. Прямо сейчас ей нужно было видеть Макса. От этого она чувствовала себя… в большей безопасности.

Лежа на полу, она испытывала такое чувство, словно ее уносят прочь, заставляя покинуть кафе, отца и Марию, от всех и всего знакомого.

И каким-то образом Макс вернул ее назад.

– Пока не двигайтесь, – велел парамедик и твердо взял Лиз за плечи. Девушка попыталась сосредоточиться на истории, которую ей нужно было рассказать. Она провела пальцами по униформе, потом подняла руку, чтобы женщина могла ее видеть.

– Это кетчуп, как я вам и сказала. Знаю, это похоже на кровь. Много крови…

«И здесь действительно есть кровь, под кетчупом, – подумалось ей. – Я истекала кровью. Я умирала».

Дрожь пробежала по телу Лиз. Она обхватила себя руками, но это не помогло. Ей все еще было холодно.

– Я знаю, что это кетчуп. Я чувствую запах. Мне даже захотелось большую порцию картошки фри, – пошутила женщина. Она достала маленький фонарик и посветила в глаза Лиз. Потом взяла ее за запястье и проверила пульс.

– Она в порядке? – спросил мистер Ортеко. Он очень быстро моргал, как всегда, когда был близок к потере контроля.

Лиз захотелось защитить отца.

Он был опустошен после передозировки Розы. Многие дни после похорон он лежал на диване, укрывшись красным шерстяным пледом, хотя на дворе была середина лета. И сколько бы раз Лиз ни заходила в комнату, она всегда находила его в одном и том же положении.

«Должно быть, он в ужасе, – подумала она. – Я – единственный оставшийся у него ребенок».

Она жалела, что это не произошло в его выходной.

– Я в порядке, папочка, – ответила она.