Девушка, змей, шип

К своему удивлению, Сорэйя поняла, что расстроена скорым окончанием своей миссии. Ей будет не хватать ощущения того, что она приносит пользу.

Их разговор был окончен, и Соруш собрался уходить. Сорэйе вдруг стало на удивление холодно, будто бы он забирал тепло огня с собой.

– Соруш?

Он обернулся, и Сорэйя выпалила вопрос прежде, чем успела передумать:

– Помнишь ли ты мужчину, бывшего верховным жрецом, когда мы были детьми? Того, что избежал казни. Не знаешь ли ты, что за история с ним приключилась? За что его арестовали?

– Его застали за попыткой затушить Царский огонь.

Он оказался йату, выдававшим себя за жреца. А что? Думаешь, пэри?к имела в виду его?

– Нет. Просто вспомнила о нем, оказавшись здесь, и решила спросить.

Сорэйя осталась в храме огня после ухода Соруша и даже после возращения священнослужителей. Она смотрела в огонь до тех пор, пока глаза ее не начало жечь. Выходит, бывший верховный жрец был колдуном. Он сказал ей, что она порождение Разрушителя.

Должно быть, сам, будучи его порождением, он знал, о чем говорит? Но Сорэйе нынче было ни к чему держать на него обиду, ведь он знал, где находится перо. А она догадывалась, где найти бывшего жреца.

С разных концов крыши Сорэйя могла обозревать окружающий Гольваар город, будто бы смотря на карту. Она оглядела плоские крыши домов и лавочек, ухоженные улицы, разделявшие город на районы. Вот уже многие годы поколения шахов сохраняли власть и порядок, следя за тем, чтобы все и все были там, где им положено.

Не удивительно, что Сорэйю было необходимо прятать, будто пятно на гобелене или сорняк в саду. В стенах дворца ей не было места, как не было места дахме в городе.

Сорэйе не было нужды вспоминать о словах ложного священнослужителя, чтобы не смотреть прямо на цилиндрическую, не имеющую крыши дахму, неясно вырисовывающуюся на холме вне городских стен. Это не было сознательным усилием. Скорее это можно было назвать чем-то вроде инстинкта, порожденного страхом и отвращением.

Она не хотела смотреть на дахму из тех же соображений, что и на разлагающийся труп животного. Сорэйе думалось, что по той же причине члены ее семьи отводили взгляды и от нее. Никому не хотелось смотреть в лицо смерти.

Но однажды Сорэйю застали врасплох: она стояла на крыше и наблюдала за траурным шествием. До заката оставалось несколько часов. Она видела, как семья следует за покойным в направлении дахмы.