Любовь & Война

Лето никогда особо не спешило с приходом в верховья штата Нью-Йорк, но стоило ему туда добраться, устанавливалась жара, не менее давящая, чем в Мериленде или в болотистой части Вирджинии. С приходом лета с фронта все чаще стали приходить письма, письма, которые Элиза читала и перечитывала снова и снова, отдельно останавливаясь на пылких признаниях в любви от отсутствующего мужа. В ответных письмах она бесконечно слала ему прощение, которого он так отчаянно просил, вместе с наказами беречь себя, чтобы он смог вернуться к ней рано или поздно.

Она писала о том, что гордится тем, что он наконец получил долгожданное командование. Он писал в ответ, что благодарен ей за то, с каким мужеством она приняла эту новость, и что дождаться не может того мига, когда война закончится, и он вернется в ее объятия.

Но война все продолжалась, и, поскольку Олбани атаковали испарения и запахи, вызванные жарой, Элиза с сестрами старались как можно реже бывать в городе. «Угодья» располагались на вершине холма, над полями, и в огромный холл особняка то и дело залетал восточный ветерок, благодаря чему в основной части дома было довольно прохладно.

В передних гостиных и спальнях с окнами на фасад тоже царила прохлада, и хотя миссис Скайлер, воспитанной в старых голландских традициях, казалось, что спать в комнате, выходящей окнами на дорогу, для леди довольно «неловко», практически «на грани», даже она согласилась перебраться в восточную спальню после трех душных ночей, когда столбик термометра не желал опускаться ниже отметки в восемьдесят градусов[6 - 80 градусов по Фаренгейту – это около 27 градусов по Цельсию.

], а днем и вовсе перепрыгивал за сотню. Но оставаясь верна себе, миссис Скайлер настояла на том, чтобы забрать свою кровать с собой, несмотря на наличие отличной кровати в комнате, которая, по сути, являлась лучшей гостевой спальней Скайлеров, где не раз ночевали генералы и губернаторы. (Возможно, в этом-то было и дело. Хоть миссис Скайлер никогда не говорила подобного вслух, Анжелика в разговоре с Элизой и Пегги предположила, что матери невыносима сама мысль о том, чтобы устроиться в кровати, на которой спал мужчина, не являющийся ее мужем. )

К этому времени дом превратился в настоящее женское царство. Генерал Скайлер отбыл в летнюю резиденцию семейства неподалеку от Саратоги, чтобы проследить сразу и за восстановлением особняка, сожженного генералом Бергойном в 1775 году, и за разведением садов и засевом полей, обеспечивающих большую часть доходов семьи.