Любовь & Война

Полдень еще не наступил, и впереди было шесть часов напряженного перехода. Без лишних сомнений Алекс приказал, чтобы Бакстера усадили на Мепкина, а сам весь оставшийся день прошел пешком наравне со своими солдатами.

Алекс шел во главе колонны, и хотя он то и дело шуткой отвечал на комментарии солдат, но при этом не забывал о военном уставе, напоминая им о том, что он по-прежнему их командир. Это был правильный баланс. Если раньше его солдаты постепенно проникались к нему уважением, то теперь, когда он совершал свои обычные обходы, в их глазах светилась неподдельная привязанность.

И когда они называли его «сэр» или «полковник», то делали это не про необходимости, а с искренним уважением.

Два дня спустя, измотанные, но чувствующие, что готовы к грядущей битве как никогда прежде, Алекс и его люди добрались до Уильямсбурга, где Вашингтон и Рошамбо делали последние приготовления к осаде Йорктауна. Алекс проследил, чтобы его солдат разместили во временных бараках, затем привел себя в порядок и отправился с докладом в штаб.

Время едва перевалило за полдень, он прошел сегодня не более двух часов и чувствовал себя относительно бодро. Однако он был весьма рад получить первую за три недели чашку кофе и пару толстых ломтей хлеба без привкуса пепла или плесени. Он как раз доел второй кусок, когда его пригласили в кабинет Вашингтона.

Генерал расположился за столом в компании еще двух человек. В одном из них Алекс узнал графа де Рошамбо, крупного человека, разменявшего шестой десяток, в темном шерстяном мундире французской армии.

На другом была такая же форма, но лишь когда он повернул голову к двери, Алекс узнал в нем своего старого друга, маркиза де Лафайета.

– Мой дорогой полковник Гамильтон, – добродушно, но с уважением обратился к нему Лафайет. Пусть они и провели вместе не один вечер, засиживаясь за бутылочкой-другой отличного французского вина, в присутствии Вашингтона и Рошамбо Лафайет предпочел поприветствовать приятеля с должным уважением к его званию.

Тем не менее он тепло пожал руку Алексу, взглядом обещая более дружеское приветствие в более подходящей обстановке. Алекс, в свою очередь, поприветствовал генерала Рошамбо, а затем и генерала Вашингтона, который снова предложил ему присесть. Только теперь он заметил огромную карту, расстеленную на низком столе в окружении стульев.

«Я вполне могу к такому привыкнуть, – подумал Алекс. – Но, наверное, не стоит».