Полуночная девушка

Сама-то она пила «эрл грей» без сахара, лишь добавила в чашку немного молока и помешивала его ложкой, пока белые облака не разошлись и чай не приобрел равномерный песочно-бежевый оттенок. Вот что значит совершенство.

– О-о-о, – протянула Айви, отхлебнув глоток своей сахарной водички, и указала подбородком на что-то за плечом Эхо. – Смотри, кто идет.

Не успела Эхо обернуться, как чьи-то ладони нежно закрыли ей глаза и раздался голос, такой же мягкий, как это прикосновение: теплый, глубокий, волнующий.

– Угадай, кто? – произнес голос, и Эхо почувствовала на виске легкое дыхание.

В следующую секунду ее чмокнули в щеку.

– Хм-м-м, – задумчиво протянула Эхо. – Авраам Линкольн?

От тихого смеха у Эхо по спине пробежали мурашки, и сладкая дрожь пробрала ее от кончиков пальцев ног до корней волос. Поразительно, как от одного его присутствия у нее внутри все переворачивается, словно одна за другой падают доминошки. А ведь они встречаются уже два месяца. Он не должен знать, как сильно она влюблена.

– Нет, – ответил он.

Эхо не надо было видеть лицо Айви, чтобы догадаться: подруга так закатила глаза, что, наверно, могла бы разглядеть собственный мозг.

– Тогда… Джастин Тимберлейк?

Он убрал руки, и Эхо зажмурилась от яркого дневного света. Айви театрально растянулась на столе лицом вниз с таким видом, будто ее сейчас стошнит.

– Нет. – Обладатель бархатного голоса плюхнулся рядом с ней. – Всего лишь твой друг и сосед Роуан. Хотя и сексуальный. – Он откинулся на спинку скамьи, вытянул и скрестил длинные ноги и облокотился о столик, стоявший позади него.

В лучах предзакатного солнца его загорелая кожа казалась золотой. Эхо всегда жалела, что Роуану приходится скрывать такую красоту под одеждой. Лондон, конечно, город либеральный, но рыжевато-коричневое оперение Роуана наделало бы переполоху даже в Сохо. Так что короткие гладкие перья, которые росли у него на голове вместо волос, были спрятаны под темно-серой шапкой, а митенки скрывали легкий пушок на костяшках пальцев. Куртка была застегнута почти доверху, так что виден был лишь треугольник золотистой кожи на шее.

Эхо впилась в Роуана жадным взглядом. Его карие глаза – такие же человеческие, как у нее самой, – блеснули, и девушка догадалась, что он заметил ее реакцию. Они встречались уже два месяца, но Эхо по-прежнему таращилась на него с таким же обожанием, как в тринадцать лет, когда впервые в жизни влюбилась (разумеется, в него).

Айви притворилась, будто ее сейчас вырвет прямо на стол.