Крестики и нолики

Он уже уходил.

– Каллум, стой! Что слу…

Но Каллум перешел на бег – и бежал все быстрее и быстрее. Мой лучший друг покидал меня, зажав ладонями уши, а я смотрела ему вслед. Да что это с ним такое? Я направилась к дому, понурив голову, и ничего не могла понять.

– ПЕРСЕФОНА! ДОМОЙ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Заслышав мамин голос, я невольно вскинулась. Мама спешила ко мне по ступеням, и лицо у нее было кислое и злое, как всегда. Похоже, сегодня она выпила меньше бокалов вина, чем обычно, иначе настроение у нее было бы получше.

Я повернулась поглядеть туда, где только что был Каллум, но он уже скрылся из виду – вот и отлично. Мама вцепилась мне в руку костлявыми пальцами, словно щипцами.

– Я тебя уже полчаса зову!

– Надо было звать громче. Я была на берегу.

– Не груби. Я тебе говорила, чтобы ты сегодня далеко не уходила.

Мама поволокла меня вверх по крыльцу.

– Ой! – Я не успела вовремя поднять ногу и больно ударилась щиколоткой о край каменной ступени. Хотела схватиться за ушибленное место, но мама волокла меня дальше.

– Отпусти! Не тащи меня! Я тебе не чемодан какой-нибудь! – Я выдернула руку из маминой хватки.

– Сейчас же в дом!

– У нас что, пожар? – Я исподлобья поглядела на маму, потирая руку.

– До завтра ни шагу за порог.

Мама ворвалась внутрь, и мне тоже пришлось войти в дом.

– Почему?

– Потому что я так сказала.

– Да что…

– И перестань задавать вопросы.

Я ощерилась на маму, но она не обратила внимания, как всегда.

Все мои свирепые взгляды были ей как с гуся вода.

Чудесный теплый летний денек остался за порогом, не в силах проникнуть в дом. Мама принадлежала к числу тех «утонченных» дам, которые умеют тихонько закрыть дверь так, словно ей хлопнули. Каждый раз, когда мама смотрела на меня, я прямо чувствовала, как она хочет, чтобы я держалась аристократичнее – наподобие моей старшей сестрицы Минервы. Я называла ее сокращенно Минни, чтобы позлить: она терпеть не могла это имя.

И любила этот дом с той же силой, с какой я его ненавидела. Называла его «величественным». А по мне он был словно плохой музей: одни холодные полы, мраморные колонны и каменные рельефы – такое обожают фотографировать для глянцевых журналов, но ни один нормальный человек не захочет среди всего этого жить.

Слава богу, у меня есть Каллум. Я украдкой улыбнулась, радуясь мысли, как славно я провела день.

Каллум поцеловал меня.