А вдруг это правда?

– Сомневаюсь, что у тебя появятся какие-то проблемы, – сказала мать.

– И я тоже, – согласилась Дженси.

– Я рада, что ты вернулась, – добавила мать неуверенно, почти осторожно. – Я думаю, пришло время.

Дженси чувствовала, что матери не по себе рядом с ней, и она сама испытывала схожее чувство. Они узнавали друг друга заново, ведь за годы, проведенные врозь, они стали практически чужими. Они забыли, как находиться в обществе друг друга, поэтому их разговоры были неловкими, с подоплекой странного напряжения, которое, как надеялась Дженси, со временем пройдет.

Встав, мать начала собирать игральные карты, все еще разбросанные по столу. Дженси потянулась ей помочь, и ее рука легла на туза пик. Мать накрыла ее ладонь своей. Тыльная сторона ладони матери была испещрена старческими пятнами, которых не было, когда Дженси уезжала.

Они молча простояли всего мгновение, их глаза встретились, и во взгляде матери Дженси прочла, как ей показалось, обещание: она сохранит ее от беды. Все будет в порядке.

Все то, что родители говорят ребенку. Дженси знала это: теперь она сама была матерью. Она тоже познала эту потребность защищать, а еще поняла: даже когда не можешь защитить своего ребенка, все равно клянешься, что сделаешь это.

Ланс

Лансу требовалось найти няню, иначе он потеряет работу. Надо перестать зависеть от этой соседки, Зелл. Она – как крестная фея, которая появляется в тот момент, когда он готов взорваться, и уводит детей в бассейн, чтобы он мог поработать несколько часов без перерыва.

Он схватил сумку с детскими вещами для бассейна: солнцезащитные крем и спрей, аккуратно свернутые полотенца, коробка крекеров, мелочь для автомата с напитками. Это не он собрал сумку, а Зелл. Он задавался вопросом, а нельзя ли нанять ее, чтобы она навела порядок и в остальных сферах его жизни. Может быть, именно поэтому она нравилась Дебре. Теперь, когда жена ушла, он вспомнил, как часто Дебра упоминала Зелл, когда он не обращал внимания, потому что принимал все как должное.

Тогда он почти не слушал свою жену. Он не знал, наверное, какую роль Зелл сыграла в жизни Дебры, и, конечно же, не мог спросить Дебру сейчас.

– Лайла, – позвал он, – пора идти!

Он хотел, чтобы дети ушли. Он хотел, чтобы в доме стало тихо. Он пообещал себе, что сегодня не будет работать. Он по-настоящему отдохнет. Посмотрит спорт по телику, неважно, какие показывают матчи, будет сидеть в трусах и пить пиво. Сегодня он не будет папой.