До горького конца

Дядя Джемс задремал, убаюканный мягким летним ветром, проникавшим под ветви кедра. Тетушка Ганна вынула из кармана серый шерстяной чулок, как легкую дамскую работу, употребляемую при гостях, и принялась прилежно штопать его.

– Не знаете ли вы, мистер Джемс, где здесь можно найти квартиру, удобную для джентльмена? – спросил неожиданно мистер Ворт.

Мистрис Джемс подумала и покачала головой.

– Я знаю здесь в Кинсбери только две свободные квартиры: у мистрис Фриман на деревне и у мистрис Петер на лугу возле вас.

– Ни одна не годится, – возразил управляющий, – слишком малы, я видел их. Мне нужно помещение для джентльмена, который приедет сюда месяца на два. Я желал бы найти для него приличную гостиную, удобную спальню, хороший сад и хорошо приготовленный стол. Если вы знаете какую-нибудь ферму не далее шести миль отсюда, где его согласились бы принять…

– Нет, я такой фермы не знаю, – прервала мистрис Джемс, и потом, подумав и взглянув на своего дремавшего мужа, прибавила: – Но я не вижу причины почему бы нам самим не взять его.

– Он заплатит хорошо, даже щедро, за такие удобства, какие найдутся у вас.

– Взять жильца! – воскликнула пораженная Грация. – Тетушка Ганна!

– Взять жильца, – повторила тетка. – А почему же не взять? Почему не сделать полезного употребления из пустых комнат? Мы не должны пренебрегать никакою прибылью, когда отец ваш выбивается из сил, чтобы заплатить свои долги.

– Конечно, тетушка, но не думаю, чтобы отцу понравилось, что мы пускаем к себе жильцов.

Мелочная пансионская гордость восстала. Что сказала бы мисс Тульмин и все ее воспитанницы, узнав, в каком положении находится их бывшая подруга? Грация была полгода тому назад на прощальном празднике в пансионе и посещала изредка свою прежнюю наставницу и еще мерила все существующее меркой мисс Тульмин.

– Он джентльмен, – сказал мистер Ворт, – или должен бы быть джентльменом, потому что в жилах его течет благородная кровь.

Последние слова несколько смягчили Грацию. Она была уверена в превосходстве людей благородного происхождения, считая их существами совершенно отличными от обыкновенных смертных, с которыми она проводила жизнь.

– Не думаю, чтобы это понравилось отцу, – повторила она и более уже не протестовала.