Гость

А я-то удивилась, почему он не спас милого малыша?

– Томас дал мне его… он хотел, чтобы я его взяла. Ненадолго. Я хотела вернуть его, но… – Я заплакала. Старуха была права. Я и впрямь была плохой сестрой, ужасной сестрой, худшей на свете сестрой, какая только могла быть у младшего брата. – Я не хотела, чтобы они забрали его… не хотела!

Она наклонилась ещё ближе и прошипела мне на ухо:

– Как тебе твой новый братец? Ты себе такого хотела?

Не дожидаясь ответа, бабуля Хеджпат швырнула в меня медальон и зашагала к калитке.

– Не смей называть этого урода моим братом! – дрожа от гнева, крикнула я ей вслед.

Бабуля Хеджпат оглянулась.

– Лучше научись держать язык за зубами, иначе тебя ждут ещё бо?льшие неприятности.

Взмахнув потрёпанным плащом, старуха прошла через калитку и скрылась из вида.

Не зная, что мне делать, я застегнула цепочку на шее и снова спрятала медальон под платьем. Его прохладное прикосновение больше не доставляло мне удовольствия, но я не хотела, чтобы кто-то ещё знал, что он у меня.

Несколько мгновений спустя, по дороге, что-то насвистывая, показался папа. Когда он возвращался с поля, я обычно бросалась ему навстречу. Когда я была маленькой, он сажал меня на плечи и нёс домой. Сидя у него на плечах, я чувствовала себя высокой-высокой! Мне были видны зелёные поля, протянувшиеся до самого Мирквуда, лежащего, как чёрная тень, у подножия гор. Папа обычно смеялся и говорил:

– Может, отнести тебя в Мирквуд и оставить там Доброму Народцу?

– Нет, папа, не надо! – Я цеплялась за него, страшась тёмного леса и его тайн.

Этим вечером я не выбежала навстречу папе. Я сидела на скамейке и боялась представить себе, что он сделает, когда увидит подменыша в колыбели, которую своими руками смастерил для Томаса.

Папа остановился передо мной.

– Эй, Молли, почему ты сидишь здесь одна и почему я не услышал от тебя ни слова приветствия?

Пронзительный визг в доме избавил меня от необходимости отвечать.

– Это не наш Томас, – сказал папа. – Такие вопли издает лишь голодный кот.

Он посмотрел на меня так, будто ожидал объяснений.

– Ты прав, папа, это не наш Томас, – убитым голосом ответила я.

Я говорила так тихо, что папа не расслышал моих слов. С удивлённым лицом он пошёл домой. Я медленно поплелась за ним.

Взяв на руки подменыша, он посмотрел на маму:

– Что случилось с нашим Томасом? У него нездоровый вид.

Мама расплакалась.