Гость

 – Он такой уродливый, злой и противный, что они не захотели оставить его у себя, да и я тоже не хочу.

Гость посмотрел на меня жёлтыми глазами, как то за ним водилось, и тогда старик сказал:

– Похоже, он любит тебя больше, чем ты его.

– Он никого не любит, да и вам что до этого? – Фыркнув, я зашагала обратно в дом и даже не оглянулась на торговца.

– Значит ли это, что тебе не нужны ленты, бусы или цветы? – бросил торговец мне вслед.

Вместо ответа я захлопнула за собой дверь. Кинув Гостя в колыбель, я подбежала к окну и выглянула наружу.

И увидела лишь спину уезжавшего прочь торговца. Я хотела купить ленты и бусы и букетик для мамы, но торговец был слишком любопытен, и сам он, и его перо в шляпе, и его хитрые глаза. И, если честно, у мамы не было денег, чтобы тратить их на безделушки.

В тот день к нам пришла бабуля Хеджпат. Прежде чем она переступила порог и вошла в дом, я юркнула наверх и спряталась на чердаке. Я не желала видеть её или слышать, что она мне скажет, но хотела подслушать, что она поведает маме.

Я лежала плашмя на полу, прижавшись ухом к отверстию в доске от выпавшего сучка.

– Я принесла ещё целебного эликсира, чтобы укрепить твои силы, – сказала бабуля. – Он ведь помогает тебе, Агнес?

– Мне поможет только одно, – ответила мама, – я хочу снова взять на руки Томаса.

Бабуля пробормотала что-то невнятное, а мама сказала:

– Видишь, как он вырос? Разве я не была добра к нему? Разве не была ласкова?

– Ты была более чем ласкова, более чем добра, – заверила её бабуля.

– Тогда скажи мне, почему они не приходят за ним? Моё молоко нарастило жирку на его кости и сняло его с моих костей. Сейчас он почти не плачет. Он спит всю ночь и просыпается лишь на рассвете.

– Но он не говорит, не ходит и даже не встаёт сам, как то положено подросшему ребёнку. Зачем он им такой, когда у них есть твой ребёнок?

– Но ты говорила, что если я стану к нему хорошо относиться…

– Я сказала, возможно, Агнес Кловеролл. Возможно, они возьмут его обратно и вернут тебе твоего сына.

Внезапно Гость так громко заплакал, что я заткнула уши.

– Возможно? – прошипела мама. – Я посвятила себя этому существу, я больше года ухаживаю за ним, я потеряла мужа и все свои силы, а ты говоришь мне возможно?

– Я с самого начала сказала возможно. И по-прежнему говорю это. Мы не знаем, как поступит Добрый Народец. Их невозможно понять. Они не такие, как мы.

– Если это всё, чем ты можешь меня утешить, то лучше оставь меня безнадёжно страдать.