Предложение рыцаря

Но меня не пускают в замок! Все здешние стражники знают меня в лицо.

– Зато меня они не знают, – ответил Локлан, и его великодушное лицо расплылось в улыбке.

– Ты читаешь мои мысли, – ответил Саймон.

– Изабелла! Ты меня слышишь? – Встревоженная Сесили с трудом опустилась на колени рядом с сестрой. Матрас просел под ее небольшим весом.

Склонившись над ней в полумраке, она схватила Изабеллу за плечи и слегка встряхнула.

– Изабелла! – громко позвала она. – Прошу тебя, поговори со мной! Посмотри на меня!

Уже почти рассвело.

Слабые серые полосы света проникали в спальню, освещая темно-красный бархатный полог, вязовые половицы, покрытые темным лаком. Снаружи по-прежнему лил дождь, порывы ветра швыряли в окна струи воды. Когда церковный колокол пробил полночь, Марион заснула на низкой приставной кровати у камина; обитателей комнаты окутала мирная тишина. За каминной решеткой мерцал огонь, окрашивая грубо оштукатуренные стены в розово-оранжевые тона. Со вздохом облегчения Сесили сняла ненавистный накладной живот из подушки и забралась в постель рядом с сестрой.

Но что-то ее разбудило.

Может быть, свет от окна или изменившееся дыхание Изабеллы? Сесили сама не поняла. Знала она одно: сестра невидящим взглядом смотрит куда-то во мраке. Блестит ее кожа, покрытая испариной.

Светлые волосы Изабеллы разметались по подушке и потемнели от пота, напоминая водоросли на белом песке.

Слабое шипение слетело с растрескавшихся губ Изабеллы. Она что-то прошептала. Сесили склонилась над сестрой, уловила кислый запах.

Может быть, уже пора? Нет, на схватки не похоже… Сесили почти ничего не знала о родах, разве что женщине бывает очень больно и она кричит. Но сестра, несмотря на какой-то безумный вид, лежала спокойно.

– Воды… отошли, – с трудом проговорила Изабелла. – Я… вся мокрая.

Сесили напряглась.

– Наверное, так и должно быть, – с улыбкой произнесла она, гладя сестру по щеке и убирая с нее влажную прядь волос.

– Сесили, я хочу встать. Похожу немножко. Ты мне поможешь?

Изабелла крепко схватила Сесили за предплечье; костяшки пальцев у нее побелели.

– Конечно! – Она спрыгнула с кровати, отбросила одеяло… и глаза у нее расширились от ужаса.

Бедра сестры были все в крови; кровь пропитала и простыни, и матрас. Складки ночной рубашки потемнели… В тусклом свете лужа крови казалась огромным черным пятном.

Сесили с трудом подавила страх. Заставила себя не кричать.

– Матушка! – позвала она со стальными нотками в голосе.