Энохиан. Крик прошлого

Все, что мне было нужно, это лишь один-единственный взгляд на небо.

Не важно, была ли это плохая или хорошая погода. Я любила солнечную погоду, когда по бескрайнему нежно-голубому простору плыли пушистые облака. Любила грозовые серые тучи, которые так часто пугали других больных. Любила звезды и луну на темно-синем или черном полотне. Тим разделял мое увлечение, и мы часто сидели в креслах у окна, пытаясь увидеть какие-то фигурки в облаках.

Но сейчас Тима в зале не было. Наверное, ночью ему стало плохо и теперь над ним в очередной раз издевались уроды в белых халатах, смеющие называть себя врачами.

Я не могла пойти к нему, не могла даже спросить у санитаров или медсестер, что с моим другом. Нам никогда не отвечали. Поэтому приходилось лишь ждать.

Двустворчатые двери, рядом с которыми всегда дежурили санитары, с неприятным скрипом открылись, и в зал ввели, а точнее, приволокли, какого-то беднягу. Никто из больных не обратил на него внимания, и я тоже захотела отвернуться, но прежде чем мне удалось это сделать, я поняла, куда они волокут его.

Рядом со мной редко кто-то сидел. Наверное, других больных отпугивал мой мрачный вид, или же дело было в Тиме, который всегда сидел рядом со мной и занимал свое законное место в таком же потертом кресле. Санитары проволокли, держа под руки, совсем молодого парня через весь зал и пренебрежительно бросили его в кресло, а затем ушли. Я бросила быстрый взгляд на виски нового пациента, но кожа на них была бледной и нетронутой. Значит, его просто чем-то накачали.

Почему-то мой интерес к новенькому возрос, и я стала более внимательно наблюдать за ним.

Руки парня раскинулись в разные стороны и слегка подрагивали. Голова откинулась назад, словно у безвольной куклы. Его лицо было мертвенно бледным, а глаза закрыты. Бледные пухлые губы были искусаны и местами даже кровоточили, нижняя губа чуточку больше верхней. Он немного приоткрыл рот, тяжело дыша. Бледная кожа подчеркивалась темными волосами и длинными ресницами, которые чуть ли не щекотали щеки.

У всех больных была одинаковая серая одежда. У женщин – длинные, почти до самой щиколотки, серые рубашки, а у мужчин – мягкие штаны и кофта. Чаще всего эти вещи висели на нас, словно мешки, но этот парень пробыл здесь недостаточно долго, чтобы потерять хорошую форму. Его тело все еще казалось сильным и мускулистым, несмотря на скрывающую достоинства серую одежду.

Да, он определенно был красив.

Возможно, именно его красота подкупила меня.