Исцеление. Однажды ночью ты умрешь от удушья собственных сожалений

Это для меня две порции после такой ночки. – Хм. Грубо.

– Но… – только я хотела сказать, как он опять меня перебил.

– Пойдем за тот столик. – Указал он на столик у окна.

Мы сели. Нам, точнее ему, принесли две порции американо. Я просто сидела и молчала. От напряжения моя нога опять начала трястись. Я не осмеливалась начать разговор.

– Ты притворяешься или действительно ничего не помнишь? – Поинтересовался он.

– Со мной конечно такое впервые, не понимаю, как такое могло произойти, я и правда…

– Ничего не помнишь.

– Да. Скажи мне, что произошло? Почему я оказалась у тебя дома?

– Черт, аж бесит! Как ты можешь этого не помнить. – его слова меня настораживают. Что я такого должна была запомнить. Неужели всё-таки…

Он заметил мой испуганный взгляд и понял мои догадки.

– Ты что, совсем уже? Думаешь у меня чувства собственного достоинства нет? Ты была пьяна до беспамятства. Настолько уверена в себе, что думаешь, тебя мог кто-то захотеть в таком состоянии? – Я покраснела.

– Тогда зачем ты за мной увязался? Что тебе от меня нужно? Что ты хочешь? – Накинулась я с вопросами.

– Те же вопросы меня интересовали вчера, когда ты увязалась за мной. Почему я увязался за тобой? Ты должна мне.

– Должна?

– Ты хоть знаешь сколько они стоили, мои любимые, самые мои дорогие. – Он проигнорировал мой вопрос. – Ты надругалась над моими итальянскими туфлями, которые были сделаны под заказ у известного дизайнера.

– Я уже это слышала, кажется. – Себе под нос начала мямлить я. Туфли, дизайнер. О черт! В моей голове всплыла ужасная картина. Я что, прям на его туфли? Я зажмурила глаза.

– О! Ты вспомнила? – Никакая деталь от него не ускользнёт. – Точно вспомнила, вижу по тебе. И что теперь будешь делать? Ты должна взять за это ответственность. Ну правда, почему твой желудок выбрал мои самые любимые туфли.

Я прикрыла свое лицо рукой настолько, на сколько это было возможным.

– Я сдам их в химчистку. – Тоненьким и невинным голоском произнесла я.

– Ты с ума сошла. Действительно думаешь, что я после этого в них ходить намерен. Ты точно чокнутая! – Кричал он на меня так, словно я и правда сказала что-то ненормальное.

– А что я могу тогда сделать? Ты скажи, я сделаю. – Психанула я.

– Десять.

– Что десять?

– Десять тысяч.

– Десять тысяч?

– Десять тысяч долларов. – Отрезал он.