Убийство на улице Дюма

Этот взгляд Тьери Маршив запомнит на всю оставшуюся жизнь. Через тридцать лет, когда он сам окажется главой теологического факультета маленького американского колледжа, его четырехлетняя дочь сорвется с качелей, и на две или три секунды ее пустые глаза будут таращиться в огромное чистое небо, пока она не переведет дыхание, а Тьери, уже на грани обморока, разразится слезами облегчения. И еще раз он увидит такие глаза у одного слишком худого и слишком нервного коллеги, который после ежедневной пробежки по кампусу свалится с инфарктом в кабинете у Тьери.

– Пойдем отсюда, – сказал он тихо.

По дороге к двери Тьери еще раз украдкой оглянулся на картину и понял, почему она ему так нравится: святой Франциск улыбался, наклоняясь и будто разговаривая с птицами, а не проповедуя им. Над ними раскинул ветви большой дуб, защищая святого и его друзей; фон был испещрен яркими полевыми цветами. Янн вздохнул, придерживая дверь и пропуская друга.

– Галле, – шепнул он, досадуя, что Тьери так понравился этот кич девятнадцатого столетия.

– Что?

– Я про вазу, которую спас от гибели. Это работа Эмиля Галле.

Тьери не ответил. Он страшно удивился тому, что друг может говорить о вазе, когда дуайен факультета теологии лежит здесь без дыхания.

А в папке, оброненной Янном, было указано – о чем не знали друзья – имя лауреата стипендии Дюма.

Глава 4. В каждой работе…

Дождь заладил с раннего утра и лил, не ослабевая. Из кухонного окна было видно, как он лупит по растениям во дворике.

В Провансе уже несколько месяцев не шли дожди – Полик не мог вспомнить, когда был последний, – и сейчас погода компенсировала упущенное время. По радио объявили, что жителей деревни в Верхнем Провансе эвакуировали из-за опасности наводнения. Он вспомнил гравийную дорожку, ведущую к ферме родителей возле Ансуи, в южном Любероне – от наводнения далеко, но после таких вот дождей она тоже превратится в болото. Купленный им «Рейнджровер» в эти дни окупался: уже не надо парковаться на шоссе за триста метров от каменного дома родителей, а на полноприводной машине можно проехать на самые дальние виноградники отца и его жены Элен. Хотя отец, ему уже под восемьдесят, предпочитал ходить пешком.

«Буду ходить, пока смогу», – бурчал он в ответ на предложение подвезти. Но Полик подозревал, что у отца на самом деле другие мотивы: недавно Альсест Полик нашел в междурядье виноградника римскую монету и был теперь одержим идеей найти еще.